Вторая «Зимняя Война»

– Знаете, товарищ Сталин, – задумчиво произнес Сергей Иванов, – это урок не был таким уж неожиданным. Гитлер, он ведь по сути англофил – человек, преклоняющийся перед всем английским. Эти идеи о равенстве германцев и англосаксов он высказывал уже давно, чуть ли не с начала своей политической карьеры. Вся его проблема в том, что в Британии германофилов значительно меньше, чем в Германии англофилов. Германия для английской элиты – это страна диких варваров, которых следует держать в повиновении и натравливать на своих врагов, в частности, нас, русских. Поэтому всерьез этот демарш в Вашингтоне и Лондоне не воспримут. Покрутят пальцем у виска – и все. Сам Гитлер настолько грешен, что разговаривать с ним никто не будет.

– Мы тоже так думаем, товарищ Иванов, – согласился вождь. – Пока жив Гитлер, ничего у немцев из этой затеи не выйдет. Роль главного подсудимого в международном трибунале и свидание с пеньковой тетушкой – это максимум, на что их фюрер может рассчитывать у англосаксов. А добровольно он власть не оставит, будет цепляться за нее зубами и ногтями. Именно поэтому и наши, и ваши военные берегут жизнь Гитлера как зеницу ока, из-за чего наши бомбардировщики имеют приказ за сто километров облетать места, где этот политический персонаж может оказаться хотя бы случайно…

Неожиданно со своего места встал Молотов.

– Товарищ Сталин, – сказал он, – наши специалисты считают, что Гитлер совершил этот демарш, поскольку оказался объектом манипуляции со стороны одного из своих соратников. Мол, до недавнего момента вокруг него было множество самых разных центров влияния, которые нейтрализовали друг друга, потому что их векторы оказались направлены в разные стороны. Потом над Вильгельмштассе пролетели тяжелые российские бомбардировщики, и количество нацистских бонз, имеющих влияние на Гитлера, радикально сократилось. И вот теперь один из уцелевших функционеров пытается вселить в него надежду, что все еще можно решить, поладив с англосаксами. На самом деле, если этот человек не дурак, он должен понимать, что Гитлера на Западе могут принять только в качестве сакральной жертвы, означающей, что нацистский режим в Германии откупился от Запада. Антикоммунистическая и русофобская сущность нацистского режима при этом не изменятся, для достижения договоренности с Лондоном и Вашингтоном будет смягчено только отношение к евреям…

– И что вы предлагаете, товарищ Молотов? – спросил Сталин. – Германию без Гитлера мы еще принять сможем, а вот нацизм без Гитлера – уже нет.