Вторая «Зимняя Война»

Махровый же национализм, товарищи! Понятно, что товарищ Ленин, устанавливая это правило, боролся с великорусским державным шовинизмом, но, как выяснилось, великодержавный шовинизм работает на укрепление первого в мире государства рабочих и крестьян, а вот местечковый национализм раскалывает его единство. А поскольку марксизм – это не догма, а руководство к действию, ситуацию, пока она не дошла еще до точки кипения, необходимо начать исправлять.

Для начала следует переименовать центральные комитеты национальных партий в республиканские комитеты ВКП(б). Центральный комитет у нас только один, и партия коммунистов тоже только одна. Как повод для таких изменений необходимо использовать безобразия, обнаруженные Мехлисом в украинской партийной верхушке. И всех недовольных такими изменениями нужно сразу брать к ногтю, ибо в момент тяжелейших испытаний важно обеспечить монолитное единство партии. В прошлой реальности после войны он, Сталин, боролся с попытками расколоть партию через образования российского центрального комитета и отдельной российской республиканской компартии, теперь же к этой задаче требуется подойти с прямо противоположной стороны. Сами союзные республики должны быть денационализированы, а потом и сведены к уровню национально-культурных автономий. Никаких национальных идей и преференций «коренным» языкам. Все образование, центральная и республиканская пресса, научный понятийный аппарат – только на русском языке. Изучение национальных языков и письменности в школах факультативно и по желанию. Такие меры должны будут сделать ненужной второсортную часть национальных интеллигенций, которая в прошлом потомков и послужила питательной средой для развалившего страну буржуазного национализма, а ее лучшую часть – включить в состав общесоюзной интеллектуальной элиты. Интернационалисты мы или нет? Та, другая, история показала, что, создавая новую историческую общность, советский народ нельзя ограничиваться полумерами, а необходимо идти до конца. Задача, конечно, тяжелая и грандиозная, но – глаза боятся, а руки делают, ибо нет на свете таких крепостей, которые не покорились бы большевикам…

Бросив беглый взгляд из-под бровей на вошедших американцев, Вождь увидел, что за месяц, прошедший с их последней встречи, Гопкинс постарел будто разом на сто лет. Плечи опустились, спина ссутулилась, взгляд потух; прежде бодрый и неугомонный человек напоминал сейчас полуспущенный футбольный мяч. Элеонора Рузвельт выглядела, конечно, получше своего напарника, но было видно, что это путешествие для нее тоже даром не прошло.