Вторая «Зимняя Война»

К тому же только один панцер был «нормальным» – КВ-1; два остальных относились к так называемому «экспериментальному типу» и в их маленьких и приплюснутых башнях вместо обычных орудий было установлено по две мелкокалиберных скорострельных авиационных пушки. Такие машины, хорошо защищенные и способные создать перед собой шквал огня, предназначаются как раз для поддержки штурмовых действий, когда нужно расчистить завал, прикрыть солдат-штурмовиков от вражеского огня или подавить дзот или пулеметное гнездо. Ну а уж после того как мы ворвались в траншею – извините, панове, если вы не спрятались, то сами виноваты. Конечно, мы не испытываем к финским солдатам такой ненависти, какая у нас есть к германцам, но черт возьми, они воюют на противоположной стороне.

И, кроме того, Финляндия сама набилась в союзники к Гитлеру, который поработил нашу Польшу. И в ту войну, когда я и мои товарищи, не щадя жизни, сражались с Германией, финские добровольцы ехали во Второй Рейх, приносили присягу Вильгельму и шли против нас с оружием в руках. А ведь Польша, разделенная между тремя соседними империями, не имела всего того, что царь Александр Первый подарил этим зазнайкам. Наша государственность была ликвидирована, мы были всего лишь Привисленскими Губерниями, в то время как у Великого княжества Финляндского имелась своя автономия, свои законы, свой Сейм, единственный на всю Российскую империю, и даже российская полиция не имела в Финляндии никаких прав. Мы были в сто раз более угнетенными, чем они, но поляков, служивших России, было множество, а финнов раз-два – и обчелся… Мелкие, неблагодарные людишки, которых русские цари вытянули из грязи и как равных усадили за стол к благородным людям… А еще нас в финнах раздражает знак гитлеровской свастики, которую эти слабоумные люди выбрали в качестве опознавательного знака. Немцам это, быть может, и нравятся, а все нормальные люди, увидев такое непотребство, приходят в неистовство.

Вот именно поэтому, увидев вооруженного финского солдата, я стреляю в него сразу и не задумываясь. Штурмовикам по-другому нельзя, потому что иначе первым выстрелит уже он и убьет тебя – так же, как ты мог убить его самого. Вообще-то, как я понял, именно поэтому большевики набирают штурмовиков из бывших пленных. Те даже после короткого пребывания в германском плену совершенно звереют и готовы стрелять за звук германской речи или за серый цвет их формы. Что поделать – я сам был одним из таких пленных и могу подтвердить, что никто так хорошо не справляется с задачей привить ненависть к Германии, как обычный немецкий солдат, который получает разрешение делать с людьми все, что заблагорассудится. Девиз у штурмовиков прост: «Там где ты увидел немца – там ты его и убей».