Война (СИ)

Пока шла работа по составлению подробнейшего отчёта для его куратора, всё окружающее его мало заботило. Но сейчас, вынужденно бездействуя в ожидании ответа из Италии, он разглядывал помпезную роскошь обиталища представителя польской шляхты, поражаясь столь нецелесообразному вложению немалых средств. Вся эта позолота, безвкусная лепнина, громоздкая, массивная мебель — все раздражало его аскетический вкус, как, впрочем, и сам хозяин этого претенциозного особняка. Тучный, с вечной одышкой, с заискивающим выражением лица, тот пытался втереться в доверие к важному гостю, с жадностью выспрашивая всё о жизни в Риме, громко восхищаясь царившим там духом просвещения и благочестия. Его льстивые разглагольствования, казалось, вползали шипящими гадами в уши лазутчика, тревожно извивались, жаля, где-то в глубине черепной коробки, лишая возможности связно думать…

Он не признавался даже сам себе, что немалая доля его раздражения всем окружающим происходила от того, что он практически совсем лишился нормального сна. С тех пор, как он пересек границу России и Польши, что-то неведомое тянуло его обратно, в глубине его сознания крепла мысль, что он упустил что-то очень важное, что миссия его по-прежнему не завершена. А ночами… Если сначала он просто ворочался, прокручивая в голове каждый шаг, каждое событие, силясь понять, что тревожит его, что заставляет трепетать те потайные струны, что не раз предупреждали его об опасности и спасали жизнь, то сейчас всё стало гораздо хуже. Тьма, что опускалась на него, отличалась от той, что царила за окнами особняка. Плотной, удушающей массой она наваливалась на лазутчика, выдавливая из него по капле самообладание, внушая иррациональный ужас.

Скрипя зубами, он вскакивал с постели, зажигал все светильники, что были в комнате и чувствовал, что тьма, недовольно ворча, отступала, прячась в углах и под кроватью, ожидая, пока ее жертва потеряет бдительность. Устроившись в кресле, не гася спасительного света, он просиживал долгие часы в ожидании рассвета, подозрительно таращась воспаленными глазами в дальний конец комнаты, куда не доставал отблеск лампы. А оттуда, как ему казалось, доносилось едва слышное несвязное бормотание. Напрягая изо всех сил слух, он сумел разобрать только одно слово: «Таганай»…

По наступлению долгожданного утра он развил бешеную деятельность. Продолжаться так не могло, это он знал совершенно точно. И если для сохранения собственного рассудка ему придётся вновь пересечь просторы дикой, варварской России — он это сделает! Там, в той пещере остались ещё нераскрытые тайны, сразу он недооценил их важность, но теперь понятно, что нужно вернуться и довести дело до конца.