Война (СИ)

Зато преодолеть сопротивление обоих начальников экспедиции — и военного, и штатского — было непросто. В конце концов, пришлось вспомнить о том, что я — император, и могу отдавать приказы, перечить которым не смеет никто.

Император… Я горько усмехнулся. Громкий титул, а на деле… В последнее время я ощущал себя заигравшимся мальчишкой, что возомнил себя правителем огромной державы, ни черта в этом не смысля. Но и опускать лапки, пасуя перед очередными трудностями, я просто не имел права. Слишком дорогой ценой достался мне этот престол, и не принадлежу я уже сам себе, связанный необходимостью заботиться о близких, о тех людях, что поверили в меня и поддерживают даже тогда, когда…

Тут мои мысли, приобретшие высокопарный тон, прервал какой-то шум за дверью. Затем она распахнулась и в проёме вновь возникла благообразная физиономия моего секретаря.

— Ваше Величество! Князь Долгорукий…

Отстранив субтильную фигуру юноши, в мой кабинет шагнул Сергей Иванович, принеся с собой с улицы свежий морозный дух:

— Алексей Александрович, не обессудьте, я прямо с дороги — сразу к вам.

Я улыбнулся, с некоторым удивлением осознав, что искренне рад возвращению министра.

— Отлично, Сергей Иванович! Проходите…

И с мыслью, что теперь-то все пойдёт на лад, я сам закрыл дверь за князем и прошёл к своему столу.

Назойливый приторный запах благовоний обволакивал мои ноздри, с каждым вдохом проникая в меня всё глубже, вызывая лёгкую тошноту. Возможно, если бы я чаще посещал Большую церковь Зимнего дворца, гораздо спокойнее воспринимал бы её атмосферу, но сейчас… Казалось, что тяжелый, маслянистый аромат, пропитавший собою воздух, призван скрыть нечто страшное, запах тлена, запах гниения…Всплывая из глубин подсознания, иррациональный детский страх охватывал меня, не позволяя двигаться дальше. Замерев на месте, я чутко прислушивался к царящей здесь тишине, но вместо потусторонних голосов слышал лишь лёгкое потрескивание язычков пламени множества свечей. Собираясь с духом, я медлил, не отваживаясь переступить порог, пристально вглядывался в таинственный и необъяснимо жуткий полумрак, что поджидал меня впереди, я следил за затейливой игрой пляшущих изломанных теней на стенах, что стремились куда-то ввысь и терялись во тьме, из которой неясно проступали лики святых. Их укоризненные взгляды заставляли меня смущённо отводить глаза в сторону. Они призывали меня к ответу, но что я мог сказать в своё оправдание?

Поморщившись, я взял себя в руки и решительно шагнул вперёд, злорадно показав средний палец неодобрительно взирающим на меня ликам, да заодно и всем глупым страхам. Бояться надо живых, а не мертвых, это прописная истина.