Война (СИ)

Почему всё делалось настолько топорно? Вариантов было два — то ли иностранные разведки, отчаявшись, делали ставку на количество, что должно было перейти в качество, то ли вся эта орава горе — агентов, прущих с грудью наголо на амбразуры, имела своей целью только одно — отвлечь внимание дознавателей, рассеять наши силы, чтобы, пользуясь этой неразберихой, незамеченным проник кто-то один. Кто-то, являющийся мастером своего дела. И я невольно вспоминал о пропавшем участнике экспедиции, который, по нашему разумению, и был лазутчиком, сумевшим тогда выжить, сбежать и донести важную информацию до своих хозяев.

Поняв, что любое промедление с нашей стороны грозит потерей странного артефакта, да и других ценностей, что могли обнаружиться в таганайской пещере, я отдал распоряжение ускорить подготовку новой экспедиции. Не ко всему мы были готовы, но главного удалось добиться — подопечные Нарышкина — старшего сумели разработать защиту от излучения шара. Она полностью блокировала все виды энергии и должна была позволить вывезти артефакт для дальнейшего изучения. Делиться перспективными разработками с другими странами я не считал нужным. Окончательный договор, что ограничивал бы империю, подписан не был, а значит — каждый сам за себя!

Неделю назад группа наших учёных, сопровождаемая двумя десятками военных отправилась в путь. Кроме того, в состав экспедиции по настоянию Тэйни был включён и несчастный Бикбай. Подобная просьба Тэйни меня, мягко говоря, удивила. Но меднокожая воительница была серьёзна, как никогда.

— Его одолевает тёмный дух. Только там он исцелится — или найдёт свою смерть. Отпусти его.

— Он болен! Ты же видишь, он истощал и телесно, и духовно. Он вряд ли вынесет тяготы пути. Ты хочешь обречь его на гибель?

Но Тэйни не слышала моих доводов.

— Это его путь. Он должен его завершить, даже ценой собственной жизни.

Я вспомнил, как выглядел Бикбай в тот день, когда Тэйни привела его в каморку, где встречались мы с Иваном Нарышкиным. В его тёмных, глубоко запавших глазах горело упрямство, граничащее с безумством. Моя защитница сумела остановить его у самого выхода из здания Тайной канцелярии. Как он, будучи в таком состоянии, сумел пройти мимо охраны, мимо дежурных дознавателей — было загадкой для всех. И, судя по выражению лица Ивана, его подчинённым предстояло пережить серьёзную выволочку за такое халатное отношение к своим обязанностям. Сам же беглец твердил одно — ему нужно на родину, иначе случится беда.

Когда я спустя несколько дней озвучил своё решение Ивану, то увидел на его лице промелькнувшую тень облегчения. Для него это было наилучшим выходом — избавиться от нежеланного, порядком надоевшего гостя, что требовал тщательного ухода и пригляда.