Война. Часть 1 (СИ)

«В эфире на средних и коротких волнах работающих станций немного (в основном радиовещательные): инерция сознания, только вчера был отменён приказ прежнего руководства о запрете пользования радиостанциями из соображений секретности. Что удивляет, так это полная тишина на „моих“ частотах. Ни я, ни меня никто не слышит. Неужели до сих пор не хватились? Быть того не может, уже прошло часа три с момента последнего выхода на связь».

Напрягаю свой слух, но могу уловить лишь неразборчивый шорох на границе слышимости.

«Упала чувствительность приёмника и выходная мощность передатчика? Без всякого сомнения, что-то предпринять»?

«Сколько километров до Новокиевского? 12–15»…

Высота нашей и их атенны метров по пять… это даёт дальность около 18 километров по прямой. В режиме отражении от ионосферы, даже без учёта потерь на это — минимум 120 километров. Таким образом, не зная реальной выходной мощности передатчика и чувствительности приёмника, предпочтительнее иметь связь на прямой видимости. Но тут другая проблема — при прохождении радиоволны вдоль поверхности земли она испытывает дополнительное поглощение. Уже на расстоянии пяти километров между станциями надо учитывать кривизну земли, а учитывая длину волны моей станции (18 метров) и другие препятствия типа холмов и высоких деревьев.

«Первое, что приходит на ум — это поднять высоту антенны над землёй».

— Товарищ лейтенант, не добивает сигнал, — щёлкаю тумблером «Северка». — надо бы забраться повыше по склону, хотя бы метров на двадцать, попробовать там.

— Бобарыко, — лишь на секунду задумался Мошляк. — пулей к первому секрету, передай мой приказ сержанту Лукашенко: пройти вверх по тропе на сорок метров. Поможешь бойцам перенести пулемёт и сразу обратно. Выполнять. Васильев, на дерево сматывай антенну.

— Антошка, Антошка, ответьте Подсолнуху, приём. — Явственно, но очень тихо прозвучали в эфире долгожданные слова.

— Я — Антошка. — Закричал я в микрофон, краем глаза вижу как лейтенант хватается за голову. — Как слышите меня, Подсолнух. Приём.

Тридцать секунд проходят в томительном ожидании.

— Антошка, Антошка, ответьте Подсолнуху, приём. — Продолжает монотонно бубнить мой корреспондент.

Отключаю микрофон и хватаюсь за телеграфный ключ и передаю вызов открытым текстом.

Почти сразу в наушниках зазвучала хорошо различимая морзянка — подтверждение приёма.