Война. Часть 1 (СИ)

В отдельной роте их четыре штуки: один взвод оставить здесь в Ворошилове, а три где более всего нужны. Вот и товарищ комкор получит надёжную шифрованную радиосвязь с ародромами.

— Одобряю, действуйте… сам лично проверь связь. — Апанасенко оборачивается снова к Подласу. — А мы вернёмся к нашим баранам…

«Не похоже, что командующий цитирует средневековый французский фарс, скорее понимает фразу буквально»…

30 июля 1938 года, 11:00.

— Снижаюсь, не видно ни хрена… — в переговорной трубке раздаётся грубый голос майора Рычагова, командира истребительного авиаполка, сидящего за штурвалом У-2.

— В Краскино? Доставлю в лучшем виде, — Говорил он мне час назад на аэродроме близ Ворошилова, насмешливо улыбаясь и поглаживая орден Красного Знамени на своей груди. — мне самому туда с проверкой лететь. За час домчу.

«Домчит…. типа сто километров по прямой, да за час… Это ж какая средняя скорость выходит? А-а, понятно, летим на У-2».

Легко, как акробат, едва коснувшись фюзеляжа лётчик взлетает в кабину, одним движением застёгивает молнию кожаной куртки, явно привезённой из Испании, живо поворячивается назад с лукавым выражением на лице. Техник поправляет на мне лямки парашюта, помогает разместить в ногах радиостанцию «Северок», спрятанную в двух холщовых сумках (на стержневых лампах с фиксированными частотами, не тяжёлая, с батареей не больше шести кило), проводит краткий инструктаж по технике безопасности, мол вы, товарищ майор госбезопасности, крепче держитесь за сиденье и, довольный собой, спрыгнул с крыла.

— Выключено? — Хором спрашивают у Рычагова техник и моторист, подходя к винту.

— Выключено. — Отвечает он мгновенно посерьёзнев, те, упираясь, вместе начинают проворачивать лопасти по ходу. Послышались чавкающие звуки заливного насоса.

— Винт на компрессию, поздний угол опережения, от винта! — Полетели команды. Мотор заработал сразу, лётчик убрал газ, техники прыснули в стороны. Самолёт плавно стронулся и, покачиваясь на кочках, резво побежал по полю. Через пару минут он остановился, мотор заработал на полных оборотах и пошёл на взлёт.

Первая половина пути прошла довольно гладко: облачность высокая, под крылом неторопливо плывущего на высоте тысячи метров самолёта вьётся грунтовка, слева вдали — свинцовые воды Тихого океана.

«Хорошо, душа поёт».

Но потом что-то пошло не так. За пять минут с моря на сушу вылез мохнатый туман, видимость упала до ста метров. Лётчик невозмутимо, твёрдой рукой продолжает вести воздушный корабль к цели.

«Что это я забеспокоился, впереди за штурвалом сидит сам Рычагов — лётчик от бога.