Японская война 1904. Книга 6

Они получили грамоты, некоторым достались рекомендации на повышение, но в итоге — их всех отправляли назад. Никита Федорович сам не ожидал, но этот провал его очень сильно зацепил.

Настолько, что он даже не обратил внимание, что его извозчик не стал брать других попутчиков, кроме него самого. А когда понял… Тот обернулся, и Киреев узнал того самого разведчика, которого он разоблачил во время первой части задания.

— Что это значит? — вырвалось у него.

— Никто не должен знать, кто именно прошел дальше, — просто ответил тот. — Поэтому официально вы все не справились.

— На самом деле — мои поздравления, Никита Федорович. Дальше ваше обучение будет проходить уже в индивидуальном порядке.

Стою у окна, смотрю на продолжающий разрастаться Инкоу и вдыхаю дым сигарет.

Не своих. Просто тут постоянно кто-то смолит папиросы. Порой самый дешевый самосад, от которого волосы в носу скручиваются спиральками, а порой и «Герцеговину Флор» по 2 рубля 20 копеек за фунт. Причем вторых как будто становится больше: деньгами мы никого не обижаем, а тратить их особо не на что. Одних ресторанов да дополнительного обвеса для оружия и брони начинает не хватать, вот и ищут солдаты новых впечатлений.

Тоже проблема, но не главная… Где-то в начале февраля 1905 года я осознал, что оказался в тупике. Вот как это происходит в бою: чтобы победить, мы перехватываем инициативу и навязываем врагу свои правила. А в жизни? Так уж получилось, что на стратегическим уровне все решения принимаются в Санкт-Петербурге. А Николай Александрович пусть и оказался гораздо активнее и решительнее, чем я о нем думал, но в итоге в рамках большой политики предпочитал не действовать дальше самому, а остановиться и готовиться отвечать на действия других.

Сразу не лучшая позиция. Впрочем, так было с самого начала войны. На нас напали — мы защищаемся, и ни шагу дальше определенной границы. Благодаря 2-ой Сибирской армии даже так мы смогли добиться успеха, но сможем ли повторить его еще раз, если враг выучит все уроки? Очевидные минусы пассивной стратегии, которые все предпочитают не замечать.

— Но мы же не всегда просто ждали, — возразил Огинский, которому я как раз и рассказал все эти свои мысли.

— Все верно, — кивнул я. — Как мы знаем, есть пассивная позиция и активная. Но вторая не обязательно определяется действиями. Можно даже ничего не предпринимать самому, но создавать такие возможности и ситуации, когда враг сам будет вынужден поступить так, как нужно нам.

— Как в сражении, когда вы заставляете их думать, что этот фланг слабее, и нужно бить именно туда.

— Примерно, — я улыбнулся. — Только в мирной жизни обычно приходится действовать за счет демонстрации силы, а не слабости. Например, наши продуктовые дела с Китаем.