Японская война 1904. Книга 6

— Досрочное завершение — это форс-мажор, который мог бы произойти где угодно.

— И все же. Откуда нужно запускать ракету? Место — это всегда часть сигнала.

— Ее будут ждать с плаца, где вы строились в самом начале.

— А вот это уже следующий вопрос, — разведчик развел руками, показывая, что больше ничего не скажет.

Впрочем, это было и не нужно. Подпоручик Киреев был уверен, что там же, на плацу, должен быть запас сигналок. Нужно просто успеть, а то времени осталось всего ничего…

Испытание Огинского пока шло хорошо.

Отряд подпоручика Киреева разгадал тайну подставного офицера, запустил сигнальную ракету, а потом, воспользовавшись тем, что защитники сами ушли со склада, на последних минутах занял позицию. Они оказались в числе четырех групп, что смогли справиться с этой частью испытания, дальше должен был быть штурм.

Сам подпоручик обычно шел во второй линии и всех деталей, как работают передовые отряды 1-й Штурмовой, не знал, но постарался учесть хотя бы то, о чем догадывался. Они использовали учебные гранаты, чтобы заминировать окна и двери. Они разместились так, чтобы прикрывать друг друга, и даже разрушили часть стен, чтобы организовать себе дополнительные укрытия. Увы, никто не ожидал, что штурмовики придут сверху. Они взорвали крышу и слетели на землю с четырехметровой высоты по тонким пеньковым канатам. Буквально через мгновение после того, как разорвались брошенные чуть ранее гранаты У-2.

Киреева откинуло в сторону, но дополнительное укрытие приняло на себя часть ударной волны, и он сумел удержаться в сознании. Даже вскинул винтовку, выцеливая огромный силуэт, идущий в его сторону. Выстрел, второй, третий — каждая пуля попала в цель, и каждая отскочила в сторону. Штурмовик как раз вышел из облака оседающей известковой крошки, и Киреев увидел, что тот одет в широкий стальной панцирь. А на голове такой же массивный шлем. Неудивительно, что со стороны казалось, будто этот солдат раза в два больше обычного человека.

Киреев попробовал встретить его ударом винтовки, и тоже ничего не вышло. Штурмовик увернулся, словно делал что-то подобное уже тысячи раз — впрочем, наверно, так оно и было — а потом мелькнул приклад уже его винтовки. И это было последнее, что увидел Киреев. Пришел он в себя уже в полигонном госпитале, и первое, что сделал — это нервно рассмеялся. Как он сказал своим товарищам? Что Огинскому не нужно их умение воевать — кажется, чтобы избавить людей от подобных заблуждений, для них и устроили последнюю часть со штурмом.

Разведке 2-й Сибирской армии были нужны лучшие, и увы — он, Киреев, в их число не вошел. Как, собственно, и все те, кто пытался пройти это испытание вместе с ним. Его отряд, все остальные одиннадцать групп — никто не смог справиться.