Японская война 1904. Книга 6

Сперва пришла телеграмма от Анны Нератовой — как оказалось, еще месяц назад царь приказал им перевести Путиловский исключительно на выпуск моторов… Девушка попыталась хоть как-то сохранить линию с моими броневиками, но если деньги или ресурсы еще можно было найти, то вот знающих людей катастрофически не хватало.

По идее, моих поставок это не должно было особо коснуться — броневики же просто передали на другой завод. И те же Обуховский и Сестрорецкий были готовы продавать мне что-то помимо государственного заказа, вот только… Если Анна была со мной на связи, и ее инженеры понимали важность постоянного улучшения броневиков, то теперь… Новые линии профилировали исключительно под «уже показавшие себя машины». То есть под «Артуры», которые уже к лету начнут отставать от конкурентов, а к зиме и вовсе окончательно устареют.

Увы, Военное министерство, Финансы и управляющие заводов были настроены гораздо более оптимистично и не собирались тратить прибыль на какие-то постоянные доделки. О том, к чему это уже скоро приведет, они тоже не думали… Хотелось ругаться матом. А потом принесли то странное письмо. Внутри какая-то глупая записка от Татьяны, что она нашла у себя дома бомбу… Совсем не в ее стиле! Вот только вместе с первым в конверт был вложен еще один лист, после которого сразу стало понятно, что шутками тут и не пахнет.

Взгляд сразу зацепился за четкие ровные линии неуклюже выведенных букв.

Для писавшего этот текст русский точно был не родным, однако сейчас это не имело никакого смысла. Татьяну захватили, если я не приду, ее убьют. Если приду, нас убьют вместе. И ждать, пытаясь что-то придумать, тоже нет времени.

— Прикажите готовить мою машину, — решился я. — Также усильте все посты вокруг медицинского квартала. Что бы ни случилось, оттуда никто не должен выбраться.

Я перебросил полученное письмо Огинскому. Тот побледнел, но все понял и прямо на ходу включился в мозговой штурм.

— Нужно вызывать солдат из 1-го Штурмового. Если потребуется врываться в дом, где будут вооруженные люди, они с этим лучше справятся.

— Не пойдет, — я покачал головой. — Их учили убивать всех при штурме. Совсем не те навыки, что будут нужны для спасения заложников.

— В любом случае вам нельзя идти самому! — Огинский попробовал меня удержать, но я вырвал руку.

— Если Татьяна погибнет — это проигранный бой. Если же погибнете вы — это поражение в войне.

Я на мгновение сбился с шага. Что для меня важнее? Спасти девушку, с которой мы стали так близки, с которой я поверил в то, что могу быть счастлив, что у меня может быть семья?.. Или дело, сохранение миллионов жизней, что должны сгореть в пламени наступающих на мою Родину мировых войн? Ужасный выбор! И опять я вспомнил, как когда-то мы спорили с Иноуэ про вагонетки.