Война. Часть 1 (СИ)

«Неужели принимаются мои предложения, которые я послал в Секретариат вождя незадолго до командировки на Дальний Восток»?

— … Мы хотим вообще избавить НКВД от несвойственных ему функций, по крайней мере, части из них. Предлагается создать Спецкомитет?2 при СНК по вопросам Радиопромышленности, Автоматики и Связи, в него войдёт также Центр дешифровки, который переименовывается в Лабораторию номер 1 и участок по подготовке ключей шифрования, который переименовывается в Лабораторию номер 2. На должность председателя Спецкомитета?2 рассматривается кандидатура товарища Чаганова… «Я же предлагал Завенягина, сейчас он замнаркома черной металлургии. Неужели всё же решили направить его в Норильск»?

— А товарищ Завенягин, — «прочитал» мои мысли Сталин, — возглавит Спецкомитет?3 по вопросам цветной металлургии.

Неделю назад, прямо с поезда, заглянув к себе на Большую Татарскую, застаю на проходной взволнованного Пересыпкина, который обычно исполняет обязанности начальника СКБ во время моего отсутствия, нервно вышагивающего туда-сюда, рядом с ним вытирает пот со лба инженер Дричек.

— Алексей Сергеевич, как хорошо, что вы приехали, — облегчённо вздыхает Пересыпкин, — понимаете, нас срочно вызывают к товарищу Молотову показывать «сплав».

Наш трудовой подарок к Первомаю, инструментальная сталь для резцов и фрез, в наркомате машиностроения поначалу прошёл почти незамеченным: «да, сталь неплохая, но где взять для его производства карбид титана? Покупать за золото за границей»? Всё вдруг изменилось после встречи с Иваном Гудовым, депутатом Верховного Совета, с которым я разговорился в спальном вагоне «Красной стрелы» по дороге в Москву.

— Так ты тот самый «рабочий Гудов», что баллотировался по Ленинскому округу? — с первой минуты мы перешли с Иваном на ты.

— Он самый, — отвечает большеголовый невысокий крепыш в майке, под которой заиграли тяжелые грудные мышцы тяжелоатлета, — первый раз, понимаешь, еду в самом вагоне, раньше только под ним…

— Между угольными ящиками, — понимающе киваю я головой.

— … так ты что, тоже из беспризорников? Вот не думал, что Чаганов из наших, всем мы с тобой Советской власти обязаны. Вот взять меня…

Гудов начал рассказывать о своей сиротской судьбе, коммуне для беспризорников, как когда подрос стал в ней воспитателем.

— … три года назад я был чернорабочим, тачку с деталями на станкостроительном заводе имени Орджоникидзе по пролёту возил, а теперь фрезеровщик — стахановец, орденоносец, депутат Верховного Совета. За руку здороваюсь с лучшими людьми страны! Сам нарком машиностроения товарищ Брускин советуется со мной.

— Так ты фрезеровщик, — уцепился я за ключевое слово, — в газетах писали просто станочник, что девять норм в смену даёшь.