Война. Часть 1 (СИ)

— Слава богу, память у тебя не пострадала… всё правильно, но речь шла о полупромышленной установке, а в лаборатории для исследований в пробирке по нескольку грамм она уже год как это вещество получает. Так вот, я без объяснений попросила подготовить всё что есть, а сама — звонить Берии, он сразу запретил, тогда я — Кирову, говорю, так мол и так, умирает Чаганов от воспаления лёгких, есть только одно лекарство, которое может его спасти, но его только на мышах ещё испытывали. Киров сразу всё понял и сам позвонил Чкалову, короче, вчера утром — ровно через сутки после моего звонка в Москву лекарство уже было здесь в госпитале. Местные врачи принялись меня отговаривать: мол, нельзя без испытаний лекарство использовать, к тому же, я сама понимаю, оно может вызывать повышение температуры, а ты и так уже весь горишь, к сорока градусам температура подбирается… Высказали они, значит, своё мнение и пропали, хотя как их можно осуждать — они и так с ног валятся, раненых — море, ну а я вижу, что тебе с каждым часом становится всё хуже и хуже, сама развела «жёлтенького» дистиллированной водой, набрала в шприц, перекрестилась и на счёт раз-два-три вколола тебе…

— Что три раза уколола?

— Через каждые три часа… — не улыбается моей шутке подруга, — после первого укола температура у тебя подскочила аж до 41 градуса, мы тебя — в ванну с водой, Вера лёд ведром из ледника больничного носила… жар спадёт — тебя из ванны, растёт — обратно в неё, так до утра с ней и колотились, лишь под утро температура упала до 39-ти.

Шедший сзади сержант НКВД помогает Оле поднять кресло на пару ступенек и оставляет нас наедине в увитой плющом беседке.

— … Тут ещё каждые пять минут телефон трезвонит: то из Москвы, то из Хабаровска, то из Ворошилова… в палату провели, чтобы значит информацию из первых рук получать… Звонит, значит, один адъютант и гнусавит, мол, оставайтесь у аппарата, с вами будет говорить товарищ Блюхер… а я тебя за руку держу, пульс сосчитать не могу, наверное к двумстам ударам в минуту подбирается… ну я и послала его на три последних буквы фамилии начальника. Мехлис, как услышал такое, передумал в палату заходить… ну и звонки как отрезало.

— А что на фронте, бои закончились? — пытаюсь перевести стрелки.

— Закончились, — как автомат кивает головой подруга, — ещё шестого числа…. тогда ещё надежда была, что ты сам выкарабкаешься…. вышли к берегу Туманной. В окружении оказались пять тысяч японцев, Заозёрную взять не удалось, но боевые действия прекратились. А когда я Кирову звонила, они уже запросили мира. Семёнов, Штольце и Накамура…

— Что за Накамура? — стараюсь говорить тише, беречь дыхание.

— … он начальник разведывательного отдела, все у нас.