Золотой воин

Разбойники проводили гостя к командирскому шалашу, но Морелис предупредил:

– Вы, ваша милость, осторожнее будьте, а то его благородие вчера одного из наших зарубил, когда тот хотел кошелек стащить. Пьяный-то пьяный, а как хватил мечом, так человека почти напополам. И снова спать.

– Хорошо, я это учту, – сказал Питер и, оставив Морелису коня, вошел в шалаш.

На столе и по всему земляному полу были разбросаны объедки – следы трехдневного загула. Возле топчана валялись черепки четвертных и получетвертных кувшинов. Питер насчитал восемь горлышек. А полдюжины четвертных кувшинов под колченогим столом обещали продление праздника еще на пару дней.

– Эй, капитан! – позвал Питер и, подойдя к фон Криспу, потряс его за плечо. Тот приоткрыл один глаз, потом второй и вдруг поднялся и сел на топчане.

– Вот ты и приснился мне, мой золотой пленник, – четко произнес он. – А звать тебя Питер Фонтен.

Фон Крисп погрозил Питеру пальцем:

– Я все помню. А где мой меч?

И, не успев получить ответа, снова улегся на топчан и мгновенно захрапел. Питер не стал его беспокоить, понимая, что в таком состоянии капитан ни на что не годен. Затолкав на всякий случай его окровавленный меч под топчан, Питер подошел к спящему на ложе из веток Крафту.

– Эй, Крафт! Дружище, проснись, это я – Питер!

Ему пришлось крепко потрясти спящего, чтобы тот наконец открыл глаза. Крафт с полминуты всматривался в склонившееся над ним лицо, а затем заплакал, приговаривая:

– Питер, прости. Прости меня, я думал, ты за мной следом выбежишь, но ты не успе-е-е-ел…

– Ладно, прощаю, спи.

– Я знал, что ты мне приснишься, – сказал Крафт, шмыгнул носом и тут же уснул.

Питер вышел к разбойникам, те ждали новостей и не расходились.

– Так, Морелис, нужно спрятать вино.

– Куда же его спрячешь, ваша милость? – растерялся разбойник. – У нас же народ какой – не сдержатся, вылакают, а потом их капитан наутро и порешит.

– Тогда мы выкопаем яму – вот здесь, под кустом, уберем туда кувшины, так что никто не сможет утащить их незамеченным. А чтобы надежнее было, вот тут, напротив, свяжите для меня шалаш.

– Будет сделано, ваша милость. А лошадку мы в балочку поставим, это с другой стороны холма. Там у нас и две другие стоят.

– Хорошо, поставь в балочку. А пока будете вязать шалаш, я бы чаю выпил, найдется у вас кипяток?

– Как не найтись, ваша милость?! – расплылся в улыбке тот, что получил удар между ног. Ходил он немного враскоряку, но уже знал, что его добро уцелело, оттого и был радостен.

Питер пошел за радушными хозяевами, но, шагнув с тропки в сторону, сорвал какую-то травинку, показал разбойнику, попавшему под его кинжал, и сказал:

– Вот эта травка называется сиваш. Собери ее пучок, хорошо пережуй и смажь рану. К вечеру порез затянется.

– Спасибо, ваша милость.