Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

— Клянусь чешуёй Варла, ты пожалеешь, — начальник стражи поднял руку, собираясь якобы погрозить Младе кулаком, но только небрежно стряхнул снег со своего плеча, сохраняя самое невозмутимое выражение лица.

— Смотрите! — выкрикнули в толпе.

— Сохрани нас, Мать Веледа…

Что ещё за напасть? Млада обернулась.

Мёртвое тело Аксена, притулившееся у плахи, вздохнуло, как тесто в тёплом углу, и вдруг начало расплываться, теряя очертания. Тёмные прожилки поползли по его рукам и шее, заливая кожу чернотой. Верёвки вплавились в запястья. Потёк в воздухе отвратный душок, но не гниения или тлена, а чего-то другого. Прикрыв нос рукавом, Млада вспомнила, что однажды уже воняло так: её раны от вельдских стрел. Только тогда это была едва уловимая ниточка зловония, а теперь от него перехватывало дыхание и слезились глаза. Кто-то из особо чувствительных девиц даже бухнулся в обморок, и над ними тут же захлопотали. Других, кому поплохело, уводили прочь. Но большинство зевак, любопытство в которых пересиливало страх и отвращение, продолжали глазеть.

Встал с кресла и подошёл ближе князь, а за ним и воеводы.

— Уберите его отсюда. Быстро, — стальным тоном приказал Кирилл у Вигена над ухом. — Хотите, чтобы все люди разбежались?

— Ох, нечисто дело. Нечисто… — дрожа, как последний лист на ветру, пробормотал кат, который будто прирос к месту и с тех пор так и не смог уйти. — Колдовство…

— И этого уберите, — устало добавил правитель.

Виген махнул упустившим Рогла стражникам, указывая на Аксена. Те, до сего момента таращась на происходящее, как и все, подобрались и поспешили выполнять приказ, брезгливо при этом морщась.

— Ты бы отошёл, княже, — Млада тронула Кирилла за рукав. — На всякий случай.

Тот опустил на неё взгляд, но ничего отвечать не стал.

Кто-то из стражников ругнулся, и его голос потонул в громком угрожающем шипении.

— Уходим, Кирилл. Скорей, — Хальвдан совсем не почтительно схватил князя за грудки одной рукой и потянул вон из круга.

Но они не успели отойти далеко. Тело Аксена в мгновение ока истлело окончательно, изошло чёрным, как плотная туча мошкары, дымом. Облако его мгновенно разрослось, пустило щупальца в стороны, заслоняя дневной свет, накрыло круг и толпу, в которой тут же началась шумная паника. Только слышно было, как кого-то толкают, а кому-то наступают на ноги. Люди шарахались и падали, не видя, куда нужно идти. Похоже, даже часовые на верхушках острогов совершенно ослепли и теперь перекликались между собой, как в лесу. Басом бранились мужики и визжали бабы. Стражники в полнейшей темноте пытались навести порядок — да куда там!

Млада присела к земле, надеясь, что хоть так что-то увидит. Стена едкого дыма, которая, кроме слепоты, других ничем, казалось бы, не беспокоила, ей выедала всё нутро.