Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Где ещё успел пройти жрец Зорен, оставляя свои чёрные следы? Его цель была понятна: извести Кирилла, а вместе с ним и всех, кто ему близок. И кто знает, что творится теперь на востоке, как там Бажан?

Неужели, никому теперь нельзя доверять? А если Наяс всё же прав — то и Кириллу тоже.

Пальцы свело от холода. Хальвдан стряхнул с ладони подтаявший снег и огляделся. Тонкая полоска месяца размытым пятном едва просвечивала сквозь пелену облаков. С неба продолжал падать крупный мягкий снег. Где-то под порывом ветра хлопнули ставни. Хальвдан прислушался к тому, что происходит в избе. Женский плач, возня и шаги скоро стихли. Он последний раз глянул на опустевшую собачью конуру, где при желании спокойно мог разместиться взрослый человек, и вернулся в дом.

Тело Могуты уже убрали и труп волкодава — тоже. Тихо хныкали дети, но по-прежнему держались поодаль, хоть и выглянули узнать, что случилось. Их ласково утешала старшая дочь старосты. Его жена, а теперь уже вдова, сидела на лавке, зажав в опущенных на колени руках полотенце со следами крови на нём. Отрешённым взглядом она уставилась на один-единственный осколок кружки под столом. Видно, сил убрать его уже не осталось. Удеса не сразу очнулась и подняла глаза на вошедшего Хальвдана, неловко придерживающего раненое предплечье.

— Давай перевяжу, — она встала и ушла в каморку за занавеской, но скоро вернулась с чистыми тряпицами.

Хальвдан с неохотой подошёл. Кто знает, не решит ли Удеса теперь отравить его сама. Женщины на многое способны.

— Мне жаль, — буркнул он, хоть и не чувствовал за собой вины.

Что-то сказать нужно было. Большая семья потеряла кормильца и защитника, первое время им придется тяжело. Но Могут решил, что кмети и воевода должны умереть — пусть и во благо деревни. Он поплатился за это. За измену его всё равно ждала смерть, не от руки Хальвдана, так от руки палача.

— Могута сам виноват. Я просила его не связываться с вельдами, — Удеса осторожно протёрла руку Хальвдана смоченным в тёплой воде полотенцем и начала перевязывать. — Он считал, что так защитит нас. Мне страшно, воевода. Всем страшно…

Новый день встретил Гремячий Ключ непроглядным снегопадом, однако ветер стих. Дома тонули в слепой пелене и люди, растревоженные вестью о смерти старосты, плыли в ней, как призраки. Весь день продолжалась подготовка к погребению Могуты. Некоторые кмети по приказу Хальвдана помогали, носили дрова, укладывали их в краду. Другие остались сторожить Аксена, который на весть о гибели соратника как всегда промолчал.

Деревенские не роптали, лишь украдкой недобро оглядывали княжеских воинов, а в особенности Хальвдана.