Воин-Врач

Сто раз говорено: надо — скажи, так нет же, тянет до последнего, а потом мнётся, как девка, что в подоле принесла!

— На что и сколько? — этот, если чётко вопрос не поставить, и лишнего может наговорить. Хотя в драке да в бою вообще не такой: собран, на решения скор. Бывает же?

— Горлинок, княже, на торгу видел. Зна-а-атные! Нам бы для этих мест тоже пригодились, как в Полоцке, Торопце… — зачастил было он.

— Понятно, как где, Алесь, не надо дальше, — тут уже «включился» Гнат. Не то, чтобы у нас с ним были сомнения в ком-то из сидевших за столом. Скорее, в самом столе, гриднице, стенах, полу и потолке, у которых тоже вполне могли быть и глаза и уши.

— Сколько? — напомнил князь замолчавшему логисту-кавалеристу. А я задумался о том, что голуби здесь — что-то сродни дальней загоризонтной связи. Для меня так совершенно точно, потому что ни в птицах этих, ни в том, как и зачем работает загоризонтная связь, я ничего не смыслил. А голубей любил жареных и печёных, но только диких, потому что от городских — одна зараза.

— Сорок гривен, — отведя глаза еле выговорил Алесь.

— Сколько⁈ Вон повариха столь стоит, да где она — и где гульки твои! Ты очумел что ли⁈ — взвился было Гнат, но, посмотрев на меня, закрыл рот и сел обратно на лавку, продолжая негодовать молча.

— Так ли хороши горлинки? — заглянул я в глаза конному связисту.

— Сроду лучше не видал, княже, — выдохнул он. — Персидские, говорят."

"— Бери. Глеб, смотри, — велел я сыну, и он кивнул в ответ, давая понять, что гривны найдёт и проследит за покупкой. Кивнул и Роман, показывая что тоже приглядит за всем перечисленным, а ещё за младшим братом. Ну и Гнат, понятно, кивнул. Там та же самая матрёшка получалась.

После завтрака вышел на гульбище-балкон. Все разбежались по делам, мною порученным, а я остался, продолжая размышлять. Для простого люда наверняка странным и страшным казалось, когда княжий суд на подворье вершился так. Откуда бы им знать, что перед тем, как упасть «стрелой пронзённым», виновный сверху донизу проверялся разведкой-безопасностью, и только потом по взмаху руки умирал. Но слухи, ходившие о Всеславе от Русского** до Северного морей, об этом, разумеется, ничего не сообщали. Говорили только о том, по мановению руки князя вершилась справедливость в землях его. То же самое и со связью. Мало кто из русских князей использовал птичек. А зря, как оказалось. Как бы иначе мне было прознать, а тем более успеть, когда прилетела весть, что пока я стоял, осаждая Псков, Черниговские наладились Полоцк захватить? И ох как удивились и напугались они, когда на передних моих, на авангард, на того самого Алеся сотню под Лукомлем выехали.