Воин-Врач

— Говорила же — опоздаем, коровы! Нешто после бани не расчесались бы⁈ Сколь телиться-то можно было? Вон князь да княжичи, да вои первые, сами уж вымыться успели! Тьфу на вас, дуры! — отчитывала свой взвод зав.столовой. По зарумянившимся щекам личного состава с обеих сторон стола было ясно, что встреча вышла крайне многообещающей. По тону Домны несложно было понять, что лаялась на своих она не всерьёз. Искры из-под густых чёрных, русых и светлых ресниц и бровей будто вслух говорили: «всё только начинается!».

— Принесла? — голос князя остановил её поток, словно перебив дыхание, как ковш холодной воды, враз.

— Вот, батюшка-князь, — она с поклоном выставила передо мной горшок с неожиданно узким горлом, в котором Всеслав опознал кандюшку. На снятом и развёрнутом полотенце обнаружились нитки и иглы. Глядя на эти иголки, я явственно ощутил, как не хватало мне сейчас тех девяти сотен лет медицинского прогресса. Эти больше на гвозди обойные походили, и шить ими, пожалуй, можно было слонов и бегемотов. Образы которых отвлекли-таки князя от изучения застывшей в поклоне зав.столовой. Эту насквозь видно не было. Ввиду массированных естественных неровностей рельефа, так скажем.

— Слушай меня, Домна. Ты сейчас весь свой журавлиный клин выведешь за дверь, оставишь одну, ту, которая в лекарском деле сведуща. А вот когда я выйду — запустишь обратно. У меня жена молодая, с сыном грудным, они ко мне сейчас из Полоцка едут. Я встречи с ними год ждал, подожду и ещё несколько дней. Если ты это поймёшь — мы поладим. Нет — быть беде. Непременно, — голос оставался тем же, только на этот раз ледяной воды был не ковш, а целый ушат. По лицу Рыси было понятно, что он, может, и расстроится упущенной возможности поближе познакомиться с географией заведующей, но спорить с князем-чародеем? Дураков нет!

— Кыш! — только и сказала она, оказавшись ещё и неожиданно понятливой. Мужики провожали пропадавших в дверном проёме нимф с сожалением, видимым невооружённым взглядом.

— По лекарским делам из них помощниц не будет. Вот мнут да моют на загляденье, а лечить — только торчиху если, — под улыбки друзей и непонимающие взгляды сыновей пояснила Домна, запахивая ворот рубахи.

— А ты? — заинтересованно спросил князь."

"— Я лубки могу накладывать, вывихи вправлять, роды принять могу, — начала перечислять та, не поднимая глаз от пола. Говорю же, понятливая.

— Ну, рожать тут желающих нету, а вот рану зашить надо подсобить.

— Как «зашить»? — подскочили брови Домны.

— Как рубахи да порты зашивают видала? Вот и шкуру так же, — пояснил я. Запоздало отметив, что кроме зав.столовой напрягся каждый за столом. И князь во мне.