Воин-Врач

Всеслав решил последовать моему совету и с удивлением отметил, что вокруг много интересного и помимо меховой оторочки, которой заканчивалась Домнина душегрейка.

На двор вышли где-то за теремом. Рысь выскользнул из низкой двери первым, окинул взором округу, кивнул удовлетворённо и только после этого отошёл в сторону, давая дорогу остальным. По крышам виднелись силуэты, видимо, Янкиных стрелков, но в глаза не бросались совершенно. Возле ворот стояли ладные копейщики Ждана, четверо. Ещё двое замерли возле высокого сруба, в котором мы опознали баню больше по запаху дыма и веников. У нас в Полоцке мыльни-парные строили обычным манером, чтоб протапливались быстрее. Эту же халабуду топить, наверное, начали ещё вчера.

В баню первым тоже вошёл Гнат, ныряя из светлого помещения в тёмные, и снова совершенно беззвучно — Рысь же. Вышел на свет довольный и спокойный.

— А хорош парок, княже! Надо здешних умельцев в Полоцк забрать. Никак ржаным квасом поддают, красавица? — вполне вежливо обратился он к Домне.

— Много чем поддают, Гнат, — ответила она, удивив друга. Не лишку ли знает для зав.столовой? — Прежний-то князь обычай завёл масла́ми натираться, на ромейский лад. А вы как скажете — так и сделают. Травок-то у нас с запасом всяких припасено.

Вспомнились вдруг какие-то сказки из тех, что слушал за забором Лёша-сосед. Там в одной из них какой-то наёмный убийца бросил на каменку пучок заговорённого сена — и все, кто в парной сидели, в минуту дуба врезали. Токсикологию я тоже учил, хоть и давно, и навскидку не смог вспомнить ни единого местного яда, чтоб так быстро убивал. Но мало ли. Князь, кажется, тоже что-то такое слыхивал от людей. А Домна не переставала интриговать.

Мы ввалились в предбанник и уселись на лавки вдоль чистого стола, на котором под холстиной нашлись и хлеб, и сыр, и мясо. Из кувшинов пахну́ло квасом, пивом и чем-то виноградным. А в дверь влетел Глеб.

— Успел! Думал, без меня париться соберётесь! — с облегчением выдохнул он, падая на лавку возле брата. Глядя на шмат варёной, кажется, говядины. Но рук не тянул, порядок знал.

— Что там бражник тот? — спросил у него Рома.

— Пустой человек, — сморщился младший. — Вор и плут. Клялся, что всё Изяславовы ближники вывезли в ночи, как прознали, что выжил князь. А потом стал мне золото да каменья совать, чтоб я, вроде как, подтвердил это.

— Сколько пальцев оставил паскуде? — заинтересованно уточнил Гнат, проследив, как закрылась дверь за Домной.

— Все, — опустив голову, сказал Глеб.

— Зря, — с сожалением, но уверенно крякнул Алесь. — Последнее пойдёт прятать, крыса!

— Неа, — помотал опущенной головой младший, — не пойдёт.

— Почему? — за всех спросил Роман."

"— Я ему с левой под рёбра поднёс, как ты учил, с оттягом.