Воин-Врач III

Что, пролетая мимоходом, взмахом крыла превратил в гору щебня костёл, строившийся семь лет. Причём гора та была равномерно рассеяна по половине пригорода Люблина. Там он успел побывать сам и видел собственными глазами и ворота, точнее, то, что от них осталось, и ямищу на месте церкви. Там весной собирались устроить пруд в честь Святого Петра и какого-то Речного Деда. Новые хозяева города, те же самые дикари, что спешно, но очень вдумчиво и деловито руководили установкой крепких новых ворот. На которых гордо держался щит со знаком князя русов."

"Глаза Болеслава, мутноватые по болезни, сыпали искры. Ну а кому бы понравились подтверждённые сотнями свидетелей новости о том, что противник имеет оружие, способное по́ходя, невзначай, рушить капитальные строения, просто птичкой капнув с неба капельку?

— Что говорят следопыты? — сфокусировал он снова больной взгляд на воеводе.

— Народу было всего сотни три-четыре, не больше. Причем, подходили и уходили, судя по следам, числом вдвое, а то и втрое меньшим.

Ещё одна «отличная» новость. Подобрались лесом три сотни, хлоп — и их уже тысяча. Очень воодушевляет.

— От соглядатаев вести пришли? — помолчав и снова приложившись к кубку, богатому, золотому, усыпанному каменьями, спросил король.

— Да, Государь. Подтвердили слово в слово сказанное вернувшимися с Днепра, — склонил голову один из торговцев. Он не состоял в гильдиях, не участвовал в городской жизни пожертвованиями и организацией праздников. Зато всегда и очень многое знал или слышал.

— Так кто из вас, червей, скажет мне, наконец, что делать⁈ — швырнул опустевший кубок на середину длинного стола Болеслав. — Ты вывозишь из города товары на запад. Ты отправляешь каждый день по три гонца в Рим. Ты нанял почти всех свободных в городе воинов. Мне, мне что делать⁈

Он указывал, зло тыча пальцем, поочерёдно на торговцев, архиепископа и воеводу. Повышая голос с каждым словом до тех пор, пока на втором «мне» тот не сорвался и не «дал петуха». И вцепился обеими руками в новый кубок, что будто по волшебству оказался перед ним.

— Империя молчит, Государь, — хмуро буркнул Стах, воевода. А сидевший рядом худой и невзрачный Ян, по слухам и отвечавший за связи с зарубежными коллегами, только печально кивнул.

— Святой Престол молится за победу Святой католической веры и тех, кто честен и достоин нести победное знамя христианства, — проговорил архиепископ. Ссутулившись ещё сильнее, почти пропав за главой гильдии ткачей.

— Мне-то с того какая радость, черти вы подлые⁈ — снова заорал светлейший государь так, что, кажется, задрожали тревожно рыцарские доспехи вдоль стен.