Воин-Врач III

Про снайперов, что отстреливали санинструкторов, норовя как можно больше народу именно ранить, чтобы потом накрыть эвакуационную спасательную группу артогнём. Оказывается, истоки этого паскудства крылись вон как далеко и глубоко. И здравый смысл, и корпоративная, и обычная человеческая этика в один голос орали, что прощать такое нельзя. Убить одну-единственную фельдшерицу на всю округу — это не просто убийство, это диверсия. Народ начнёт загибаться от ран, травм и отравлений, помногу, семьями, сёлами!

«Тише, Врач. Бурана пугаешь» — сказал Всеслав и я будто опомнился, «отступив» назад. История девочки, а для меня она была совсем уж девчонкой, лет восемнадцати хорошо если, расстроила, разозлила, вывела из себя. Потому, видимо, и перешло ко мне управление. Хорошо, что ничего не натвори́л-напо́ртил. И что Леся ничего не поняла, продолжая сквозь слёзы говорить. Понял только Гнат, что то и дело оборачивался через плечо. Будто ожидая приказа. И лицо его уже было опасным.

Мы добрались до хутора. Леся спрыгнула с чубарого и посвистела как-то хитро, прежде чем зайти за ограду, сдвинув тяжёлую калитку, которой была просто узкая подвижная секция высокого плетня, что опоясывал двор. Под руки ей сунулись, порыкивая на чужих, два настоящих серых волка, один поменьше, второй покрупнее. И только хвосты их, что будто свивались в бублик, говорили о том, что это, наверное, какая-то местная порода лаек. Девушка с трудом открыла на треть одну створку ворот, сняв, видимо, засов изнутри. Соскочившие с коней ратники помогли ей, пока она, присев, говорила что-то ласково серым сторожам прямо в прижатые уши. Сквозь слёзы.

На дворе был колодец, избушка на одно окно с низким кривым крылечком, постройка вроде амбара на ножках-столбиках, возвышавшаяся над снегом. И обугленные остатки брёвен развалившегося угла сруба, бывшего, судя по всему, тем самым хлевом. Посередине возвышался холмик, продолговатый бугорок, вытянутый с востока на запад. С одной стороны торчал столбик, похожий на короткую рукоятку за́ступа-лопаты. На нём висел обгорелый козий череп с одним рогом. Правым.

— Успела я, бабунюшка. Всё, как ты сказывала, сделала, — сквозь слёзы проговорила девчонка, оседая возле могилы. Я совершенно отчётливо услышал, как заскрипели зубы сидевших в сёдлах вокруг нетопырей.

— А дальше-то как же мне, ба? Я ж сама-то никогда и не пробовала, — она упала, обняв холмик, и разревелась так, что стало ясно: все силы на то, чтобы казаться бойкой, весёлой и бесстрашной, кончились.

Как это вышло — я не понял. Не то ветер дунул, не то земля шевельнулась, не то всё вместе. Только вдруг будто весь лес вокруг выдохнул, заорали дурниной сороки и вороны.