Вечный воин

Если раньше не видел врагов, закрывали соратники, то теперь мог полюбоваться на скакавших навстречу. Неслись целеустремленно. Поняли, наверное, что не смогут догнать лучников и обрадовались, увидев новую цель. Впрочем, не все. Я заметил, как несколько римских всадников, скакавших крайними справа, начали разворачивать коней. Струсили или трезво оценили ситуацию — не знаю, но жизнь себе спасли.

Вражеский катафракт в чешуйчатом доспехе с разгона сбил копьем гунна из первого ряда и протиснулся во второй. Копье выдернуть не успел, уронил и полез за спатой. Оказавшиеся рядом с ним с двух сторон гунны ничего не могли с ним поделать: тот, что был справа, не мог ударить копьем на такой близкой дистанции и поменять на палаш не хотел, а тому, что слева, и вовсе несподручно было что копьем, что палашом. Я пришел им на помощь, ударив пикой в голову. Точнее, целил в незащищенную шею, но римлянин заметил мою пику и последний момент наклонил голову, намериваясь подставить шлем с длинными и почему-то развязанными нащечниками. Грязный наконечник вошел ему в рот почти на всю свою двадцатисантиметровую длину. Я выдернул пику и кольнул ей вражеского коня в незащищенную спину у седла с позолоченной, вроде бы, лукой. Жеребец заржал и попробовал встать на дыбы. Не получилось в такой давке, но сбросил наездника, наверное, уже мертвого, а потом начал метаться из стороны в сторону, пытаясь выбраться из толчеи. Своими действиями он не давал другим катафрактам приблизиться ко мне, поэтому я взял левее, где орудовал спатой римлянин в кольчуге. На плечах у него были пластины от ламинарного доспеха, который я видел в римском музее в двадцать первом веке под названием лорика сегментата. В мою предыдущую эпоху таких не было и в эту раньше не попадались. Видел их лишь на фреске в доме тестя. Как он сказал, в таких доспехах сражались при императоре Траяне, то есть во времена былинные. Римлянин, точнее, германец на службе у императора Феодосия Второго, рубился умело и отчаянно. Он завалил двух, пока я не вогнал ему пику в левое бедро, защитой которому служили только кожаные штаны. Дернувшись от боли, катафракт повернулся в мою сторону — и в это момент кочевник ударил его клевцом по правому плечу ниже полос, запросто пробив кольчугу, а потом по шлему в районе уха. Не видел, пробил ли шлем, или только оглушил германца, но тот свалился кулём, угадав во временно образовавшийся просвет между его конем и соседа слева. Больше я ни до кого дотянуться не сумел, потому что мешали лошади без всадников. Впрочем, сражаться уже было практически не с кем. Уцелевшие катафракты разворачивались и удирали.