Вечный воин

Остальные вернулись в нее, чтобы подняться к сторожевому ходу и удрать по нему. Как будет говорить в двадцатом веке один видный российский чиновник, получилось не только лишь у всех. Прискакавшие за мной конные лучники начали на скаку сшибать защитников города со сторожевого хода. С внешней стороны диводурумцы были защищены зубцами, а с внутренней был лишь невысокий, с полметра, барьер, чтобы случайно не свалились со стены. Впрочем, пьяным воинам он не был помехой. В любом городе история о спикировавшем ночью стражнике не считалась интересной. Удивлялись, если при падении кто-то сильно разбивался. Бог хранит пьяных и просто сумасшедших.

Я проскакал по довольно прямой и широкой — метров пять — улице до центральной площади, где была главная церковь города и епископский дом, по ходу заколов пикой с десяток удирающих вояк, и остановился там, а мои подчиненные, разделившись на несколько отрядов, понеслись дальше. Как и в большинстве других городов в провинции, дом епископа в Диводуруме был самым большим и, наверное, самым богатым. Мошенники обожают комфорт. Хозяин, как мы знали, под каким-то благовидным предлогом удрал к римлянам, бросив паству на произвол судьбы. Я привязал коня к одному из трех железных колец, приделанных к стене дома рядом с входной дверью, двустворчатой, с красивой резьбой, покрытой лаком, и зарешеченным окошком для привратника. К двери вели три каменные широкие ступени. Когда я встал на последнюю, окошко в левой створке открылось и в нем появилось узкое мужское лицо с длинными острыми носом и подбородком и дергающейся от страха правой щекой, давно не бритой.

— Это дом епископа! Сюда нельзя! — высоким, испуганным голосом сообщил мужчина.

— Гуннам можно всё, — проинформировал я. — Открывай — и проживешь немного дольше.

Щелкнула железная щеколда, и левая створка медленно открылась наружу. Привратник, судя по внешности и дешевой одежде, раб-египтянин, склонив голову и сложив руки крестом на груди, отступил назад, давая мне зайти.

— Веди туда, где хранятся ценности, — приказал я.

— Епископ увез всё, — смирено сообщил раб.

— Не мог он все увезти, что-то да оставил, — уверенно произнес я. — Если покажешь тайники, не только сохраню тебе жизнь, но и отпущу на свободу.

Это сладкое слово «свобода»! Какие только преступления не совершались ради него!

— Хорошо, мой господин, — молвил египтянин и, прихрамывая на правую ногу, повел меня в глубь здания.

Тайник был один и находился в винном погребе под пустой бочкой.