Прирожденный воин

Из ворот бокса видно дверь и в офис, и в подвал, но со двора не видно дверь в подвал из бокса. Останавливается около «Гранд Чероки». Капот поднят. Один из автослесарей чуть не всем мелким телом забрался под него. При приближении хозяина машины слесарь выпрямляется. Лицо испачкано, глаза сияют.

– Эх, доведётся ли когда-нибудь на такой покататься... – говорит в раздумье.

– Сколько тебе здесь платят? – спрашивает Ангел между делом, оглядывая бокс, но одновременно окидывая взглядом двор.

Машины уже въехали. Пулат сидит в первой. На заднем сиденье в середине. Человек на пассажирском сиденье впереди обернулся, что-то втолковывает Виталию...

– Что здесь платят... Как и везде, копейки. В Москве только москвичи зарабатывают.

– Откуда сам-то?

– С Молдавии...

– Без регистрации?

Глаза маленького автослесаря бегают по сторонам. Но отвечает он уверенно:

– Почему, есть регистрация. Временная.

– Тогда ты почти москвич. Требуй, чтобы платили как следует.

– С них потребуешь... Сразу с работы вылетишь, да ещё по шее получишь.

– А чья мастерская?

– Да хрен их знает. Хозяин иногда подъезжает. Крутой какой-то. Бандит или типа того. Весь наколотый. Живого места нет. Глянет, нагоняй даст и уедет... В делах ни хрена не смыслит.

– А эти кто? – кивает Ангел на машины во дворе."

"Дверцы уже распахнулись. Выбираются серьёзные крутоплечие парни. Слегка повалявшиеся в грязи. В таком виде вечером их в казино наверняка не пустят. Ангел узнаёт двоих из второй машины. Они его не должны узнать. Они бежали за Ракчеевым, а Алексей просто шёл навстречу. Они не смотрели на него. И получили только по удару. За какую-то секунду. По основательному удару. И бежали к своему несчастью слишком быстро, целеустремлённо. Собственная скорость и масса сплюсовались со скоростью кулака Ангела. Сразу отключились...

Судя по одежде остальных, Пулат тоже постарался основательно. Но ему было сложнее не только из-за количества нападавших. Ему надо было ещё комедию ломать, изображая случайность. Наверное, он справился. Опыт есть...

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

1

Сохно лютует. В каждой руке по пистолету. Быстро идёт, почти бежит, размахивая ими, и разговаривает:

– Я сам... Я сам проверял каждую стенку... С фонарём полз... Там негде было выбраться...

Согрин только молча вздыхает.

– Тем не менее они выбрались... – Разин хмур, и тяжёлый голос его на шагу прерывается. По сути дела, это провал операции, и подполковник понимает это.

Полчаса назад они соединились около колодца, прождали десять минут, которые попросил на раздумья Азиз, результата не услышали и стали осторожно звать иорданца сами. Случается, тишина не отвечает ничего, но при этом она несёт так же много информации, как прямой ответ.