Прирожденный воин

Пурга идёт большая, и дожидается её Азиз, как события, праздника, украшающего начатое им. Пурга – это хуже, чем песчаная буря в пустынях Иордании. И эта пурга похоронит спецназовцев, которые, конечно же, завязнут на склоне по крайней мере минут на сорок. Это как раз то время, которое надо, чтобы пурга успела догнать их. Она догонит. Она быстрая. А в пургу попробуй-ка найди следы на утоптанных тропинках...

Самому Азизу надо около пятнадцати минут, чтобы добраться до нужного места. И это место в пургу найти можно будет только случайно. Если спецназ – из тех, что уцелеют после засады, – что-то и сможет отыскать, когда лицо будет сечь мокрым снегом, то лишь главные устья. Те самые устья, где мины уложены так плотно, что даже сами минёры, их укладывающие, не рискнут пробираться там.

Надо вытянуть время до предела... Вытянуть, как резину... Уходить следует в последний момент. Отсюда возможно поддержать огнём. Перед самой пургой... Расстояние большое, но всё же какой-то урон нанести можно. А чем больше будет этот урон, тем спокойнее можно жить потом. Всякий бой – краткосрочная шахматная партия. В том числе и нынешний. И эту шахматную партию Азиз выиграет. Он уже видит ошибки, которые допускает противник. Противник принял его жертву. И не заметил ловушку. Да её и нельзя заметить, если не знаешь о ней. И сейчас идёт прямо к поражению.

Интересно, в каком звании командир спецназовцев? Какую фамилию он носит?

Только сейчас, чувствуя в руках управление ситуацией, Азиз думает, что очень давно ждал и желал этого момента. Тогда, восемнадцать лет назад, он пережил разочарование и унижение. Более того, это была настоящая рана. И все эти годы он носил рану в душе, мечтая рассчитаться. Сейчас вдруг подумалось, что и сюда, в Чечню, он приехал именно в поисках возможности рассчитаться со спецназом ГРУ, так унизившим его. Хорошо бы было, окажись командиром именно тот старший лейтенант Разин... Вернее, сейчас он уже наверняка в старших офицерах ходит, хотя в российском спецназе ГРУ до высоких чинов никто не дослуживается. У них это называется штатным расписанием, которое ограничивает повышение в звании. Разин... Как хорошо было бы встретиться с ним на этом склоне. Как хорошо было бы уничтожить здесь именно его людей, ответив на унижение... Людей уничтожить, а самого оставить один на один с поражением в такой затянувшейся партии... На восемнадцать долгих лет затянувшейся.

Это не месть. Это совсем не месть, хотя месть тоже имеет право быть сладкой и дающей удовлетворение. Это только торжество высшей справедливости... Они учили его, унижали и учили. И он оказался хорошим учеником. Он способен доказать Разину, что превзошёл учителей.

Он сам теперь умеет унижать.

И он их унизит.

И даже не важно, есть там Разин или нет его.