Воевода

Анастасия же внимательно на него смотрела уверенным, немигающим взглядом.

Прошла, наверное, минута.

Наконец, Царица произнесла:

– К тому же ему уже пожалован титул графа за воинскую доблесть. И отторгнуть сей титул у него нельзя. Посему он его носит, и дети его будут носить, и правнуки.

– Граф это…

– Это граф. Те же Шереметьевы по честности ныне стоят ниже него.

– Не в глазах наших людей, – покачал головой Данила.

– Если это не прекратится, то мы потеряем Андрея. Понимаешь? Мы с мужем боимся, что он плюнет на все и отойдет на чужую службу. И остановить его мы вряд ли сумеем. Если он татар почитай месяц за нос водил по полям да лесам, то… сам понимаешь. – развела она руками. – Да и кто рискнет за ним в погоню бросаться? Разве что Курбский. Но и он не дурень в таких делах. А Андрей нам нужен.

– Нам? – чуть смешливо переспросил брат.

– Нам, – с нажимом произнесла Анастасия. – Он лучший воевода, который есть у моего мужа. Он ему верен. И он уже сейчас способен малыми силами прикрыть Русь от крупных вторжений татар.

– Ты так в этом уверена?

– Да. Мой муж видел его воинов. Он…

– Я не о том, – перебил ее брат. – А ты уверена, что он верен твоему мужу?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я – не уверен в этом. Да, сейчас он верен. Хм. Как волк. Но волк не пес. Волк, сколько его не корми, все равно останется волком. Пока ему это выгодно. А потом?

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я видел его в бою. Эти глаза. Жуткие. Безумные. Он был готов убить любого, кто встанет у него на пути. Я слышал эту песню, которую запели его воины, пойдя в бой. Меня самого она пробрала. Не понимаю, чем и почему. Ты представляешь? Они шли в бой, вдохновленные тем, что идут в последний бой… И готовые умереть. Убить кого смогут, и умереть, вцепившись врагу в глотку. Это жутко. Это пугает. По-настоящему пугает.

– Он вел их в боя во славу моего супруга.

– Возможно, – вяло улыбнулся Даниил. – На словах – да. А что на деле? Ты знаешь, что среди верных Андрею воинов почти повсеместны вот такие перстни? – произнес он и достал из кошелька небольшой медный перстенек.

– Что это?

– Оберег. Воинский оберег. Вот этот знак – знак Перуна – Бога войны. Самого главного из тех поганых идолищ, которого Владимир Святой сверг в Днепр. И мой человек слышал очень интересные слова. Хм. Из тьмы веков пусть громом грянет, да ратною сверкнет стезей – Перун, бог воинов удалой! Мне передали, что эти слова предназначались к оберегу этому. Будто бы он без них силы не имеет.

– Ты думаешь, что Андрей язычник?

– Не знаю, – пожал плечами Даниил. – Возможно двоеверец. Вон – знак Христа с себя не снимает. Но его устам приписывают и такие слов.