Воевода

– Не доверяет он нам, – тихо произнес, вышедший из коморки неприметный священник.

– Он никому не доверяет, – ответил отец Афанасий, провожая Андрея взглядом с добродушной улыбкой на лице. Он стоял в дверях церкви и хорошо наблюдался со стороны, а потому поддерживал нужный образ.

– Как можно жить, не доверяя никому?

– Ты его историю разве не знаешь?

– Его?

– Князья Ярославичи крест целовали на то, что не причинят Всеславу вреда, приглашая на переговоры. Но только он явился – взяли его в полон и бросили в поруб. Крестное целование преступили![5]

– Грех это великий, – безразличным тоном прокомментировал собеседник. – Но разве из-за этого следует не доверять никому?

– Один из тех Ярославичей – предок Государя нашего.

– К чему ты клонишь? – прищурился собеседник.

Отец Афанасий скосился на своего визави с едва заметной едкой улыбкой.

– Ты думаешь, что он… – мотнул тот головой.

– Ты думаешь, такое прощают?

– Но Государь – далекий потомок.

– Кровь от крови. Впрочем, до этого еще далеко. Но уже сейчас видно, куда Всеслав клонит.

– Государю он полезен. И если Всеслав не начнет первым, то…

– То это сделают за него. Людей, что считают его выскочкой – множество. Не все верят в то, что имеют дело с древним князем-чародеем. И они охотно вынудят Государя.

– Но ты этому чародею помогаешь. Почему?

– Всевышний вернул его на грешную землю. В этом нет никаких сомнений. Иначе бы он крестных знамений не творил, в церковь зайти не мог и святой воды чурался. А значит у него, – скосился отец Афанасий глазами наверх, – есть какие-то планы на князя.

– Он служит Государю. Верно служит. Но…

– И будет верно служить. – перебил его отец Афанасий.

– Но тогда я тебя не понимаю. Почему ты считаешь, что он постарается отомстить?

– Он – князь-чародей. Он умеет находить пути, неведомые многим.

– Но разве Всевышний не порицает чародейство?

– Но разве Андрей его использует? Ему хватает ума и знаний. Вполне хватает. Разве ты не ведаешь о том, как жители Киева его освободили из полона? Очень хитро и ловко вышло. Уверен – он и тут что-то такое затевает. Хотя иной раз мне становится боязно, что князь сорвется. Но видно крепкие обеты давал. Как он держится – не представляю.

– А жена его?

– А что жена?

– Что про нее скажешь?

– Она голыми руками трех татей разметала, которые хотели ее снасильничать. Двух убила, последний сбежал. Видно обетов там меньше дадено. Сам понимаешь – для молодой девицы такое немыслимо.

Неприметный священник присвистнул, явно потрясенный этой новостью.

– Так это правда?

– Правда.

Помолчали.

Наконец этот неприметный священник произнес:

– Так что мне сказать патриарху?

– Я сохраню верность Государю.