Водопад

Кажется, кто-то когда-то хвастался ему, будто владеет какой-то вещицей, сделанной из кожи Бёрка.

— Ну а потом? — спросил он. — Что стало с телом Бёрка потом?

Джин Берчилл посмотрела на него.

— В музее Хирургического общества хранится записная книжка…

— Переплетенная в его кожу?

— Да. — Джин опустила голову. — Честно говоря, иногда мне становится его жаль. Бёрк был почти гениален. В Шотландию он приехал в поисках лучшей жизни. Бедность и стечение обстоятельств толкнули его на кривую дорожку. Однажды его дальний знакомый, который к тому же должен был Бёрку некую сумму, скоропостижно скончался прямо у него дома. Бёрк знал, что медицинский факультет Эдинбургского университета остро нуждается в трупах для анатомирования. Так все и началось…

— Скажите, в те времена люди жили дольше, чем сейчас?

— Вовсе нет. Скорее наоборот, но… Как я уже говорила, человек, чье тело подверглось вскрытию, не может войти в рай. Люди крепко верили в эту догму, поэтому тогдашним студентам и исследователям приходилось довольствоваться телами казненных преступников. Закон о вскрытии, принятый в тысяча восемьсот тридцать втором году, решил эту проблему, и нужда в ограблении могил отпала.

Ее голос звучал все тише и тише. Казалось, Джин настолько ушла в кровавую историю Эдинбурга, что на несколько минут совершенно забыла о том, что ее окружало. И Ребус ее понимал. Гробокопатели и кошельки из человеческой кожи, повешения и колдовство… На том же четвертом этаже, рядом с гробиками, он видел орудия чародейского ремесла: пожелтевшие от времени кости и высушенные сердца животных, ощетинившиеся булавками и гвоздями.

— Да, не самое приятное место… — проговорил Ребус. Он имел в виду Эдинбург, но Джин решила: Ребус говорит о музее.

— С самого детства, — сказала она, — я чувствую себя здесь спокойнее, чем в любом другом месте города. Возможно, мое занятие кажется вам жутковатым, инспектор, но ваша работа — вообще для твердокаменных.

— Не спорю, — согласился Ребус.

— Гробы с Трона Артура интересуют меня потому, что представляют собой загадку, тайну. Главными принципами существования каждого музея являются идентификация и классификация. Время создания и происхождение предмета могут оставаться спорными, зато мы почти всегда знаем, с чем мы имеем дело: гроб — это гроб, ключ — это ключ, римское погребение — римское погребение. Но…

— Но в случае с этими игрушечными гробами вы не знаете… Не знаете, что они такое и что означают.

Джин Берчилл улыбнулась.

— Совершенно верно. Поэтому они не могут не сидеть занозой в голове хранителя музея, который за них отвечает.

— Мне знакомо это чувство, — кивнул Ребус. — У меня тоже так бывает, когда приходится работать над делом.