Водопад

"Иэн Рэнкин

Водопад

Аллану и Юэну, с которых все началось…

Дело не в акценте, который я не просто утратил, а отряс как прах от своих ног, когда переехал в Англию; дело скорее в исконно шотландских чертах характера — ершистости, напористости, неуживчивости, мрачности и в моем неискоренимом, хоть и честно мною искореняемом, деизме. Таким образом, я был и всегда буду отвратительным экспонатом, сбежавшим из музея неестественной истории…

Филип Керр, «Музей неестественной истории».Подавление сексуальности и склонность к истерии — вот что такое Эдинбург.

Филип Керр, «Музей неестественной истории».1

— Вы думаете, я ее убил?…

Он сидел на самом краю дивана, наклонившись вперед и свесив голову на грудь. Длинные прямые волосы упали ему на лицо, а колени так и ходили ходуном.

— Ты принял какое-то лекарство, Дэвид? — спросил Ребус.

Молодой человек поднял голову. Глаза у него были красными, под ними залегли темные тени. Лицо худое, угловатое, подбородок зарос неопрятной щетиной. Звали его Дэвид Костелло. Не Дэйв, не Дэви, а именно Дэвид — он дал это понять совершенно ясно. Похоже, парень придавал большое значение ярлыкам, этикеткам и вообще правильной классификации. Его самого пресса классифицировала с возмутительной небрежностью. Он был и «бойфрендом», и «безутешным бойфрендом», и «бойфрендом пропавшей студентки», и «Дэвидом Костелло, двадцати двух лет», и просто «студентом того же университета», который «жил вместе с мисс Бальфур» или — по другой версии — «часто бывал» в «квартире, где проживала загадочно исчезнувшая девушка».

Квартира тоже была не просто квартирой. В зависимости от вкуса репортера она оказывалась то «уютной квартирой в Нью-Тауне, фешенебельном районе Эдинбурга», то «скромным студенческим гнездышком стоимостью в четверть миллиона фунтов, купленным Джоном и Жаклин Бальфур для своей единственной дочери». Джон и Жаклин, в свою очередь, были либо «убитыми горем родителями», либо «повергнутыми в шок банкиром и его супругой». Их двадцатилетнюю дочь Филиппу Бальфур, студентку искусствоведческого факультета Эдинбургского университета, пресса называла «очаровательной», «энергичной», «жизнелюбивой» и «беспечной».

Филиппа пропала без вести.

Детектив-инспектор Джон Ребус, до сих пор стоявший перед большим мраморным камином, отошел к его краю. Дэвид Костелло, не поворачивая головы, следил за ним.

— Врач дал мне какие-то таблетки, — сказал он.

— И ты их принял? — уточнил Ребус.

Молодой человек качнул головой, не сводя глаз с инспектора.

— На твоем месте я, наверное, поступил бы так же, — сказал Ребус, засовывая руки глубоко в карманы. — Таблетки могут только отключить на несколько часов, но ничего не изменят.