Водопад

— Боюсь, мы оба одеты неподобающим образом, — заметил Лири, разглядывая мужчин в смокингах и «бабочках».

— Вы по крайней мере в обмундировании, — пошутил Ребус.

— Чисто условно, сын мой, — сказал Лири. — Я больше не служу. — Он неожиданно подмигнул. — Это случается — любой священник может, так сказать, уйти в запас… Иной раз я по старой памяти надеваю свой воротничок, но тогда мне повсюду начинают мерещиться папские эмиссары с кинжалами, готовые срезать его у меня с шеи.

Ребус улыбнулся.

— Вы вроде как пенсионер Иностранного легиона?

— Точно. Или как закончивший карьеру борец сумо с отрезанной косичкой.

Ребус и Лири еще смеялись, когда к ним приблизился Дональд Девлин.

— Я рад, что вы изыскали возможность принять участие в нашем сегодняшнем сборище, — сказал он Ребусу и повернулся, чтобы обменяться рукопожатием с Лири. — И, сдается мне, святой отец, что именно вы стали той наживкой, на которую клюнул инспектор, — добавил Девлин, вкратце рассказав, как получилось, что он пригласил Ребуса. — Кстати, — добавил он, снова поворачиваясь к последнему, — предложение остается в силе: вы можете остаться на банкет и послушать выступление святого отца.

Ребус покачал головой, а Лири сказал:

— Насколько мне известно, такой закоренелый язычник, как Джон, меньше всего нуждается в моих наставлениях.

— Это, пожалуй, верно, — согласился Ребус. — Кроме того, мне кажется, я уже все их слышал."

"Говоря это, он посмотрел Лири в глаза; священник ответил таким же прямым взглядом. В эти краткие мгновения оба вспомнили долгие посиделки на кухне у Лири, разговоры и споры далеко за полночь, становившиеся тем жарче, чем чаще они заглядывали в холодильник или в стенной бар. Они беседовали обо всем — о Кальвине и преступности, о вере и безверии. Часто бывало так, что Ребус из чистого упрямства выступал в роли «адвоката дьявола», даже когда бывал полностью согласен с Лири, что доставляло старому священнику массу удовольствия. Да, когда-то они разговаривали регулярно и подолгу… пока Ребус не начал уклоняться от встреч под разными надуманными предлогами. Почему?… Даже сейчас Ребус не смог бы дать на этот вопрос вразумительного и однозначного ответа. Возможно, дело было в том, что Лири стал все чаще сводить разговор к очевидному, а тратить время на очевидное Ребусу было жалко. Играя в эту игру, священник не сомневался, что сумеет обратить «язычника». «У тебя так много вопросов, — говорил он, бывало, Ребусу. — Почему ты не хочешь, чтобы кто-то тебе на них ответил?» — «Потому, — отвечал Ребус, — что я, наверное, предпочитаю вопросы ответам». В этих случаях священник в отчаянии воздевал руки, а затем совершал очередной поход к холодильнику.