Туман над темной водой

 – Прав был батя, что когда-нибудь мы еще об этих алмазах услышим. Не сдержался Полиект, вернулся за ними. Все заграбастать хочет, а это неправильно. Эти камни поливановской внучке принадлежат. Ей отдать все надо. Я вот протрезвею, схожу к ней, расскажу.

– Сходи-сходи, только проспись сначала, – сказал участковый и уехал обдумывать новую угрозу.

С утра он вернулся в деревню уже пешком, чтобы не привлекать внимания соседей. Вени дома не было, и Полевой испугался, что пьянчуга выполнил свое обещание и отправился в дом к Ирине. Дойдя до реки, он стал невольным свидетелем короткого разговора между Веней и Веретьевым, и от души у него немного отлегло. Глебов просто снова носил еду зэкам, а сейчас возвращался домой, немало напуганный разговором с незнакомцем. Действовать нужно было незамедлительно.

– И он снова вернулся в дом и убил Веню, – вздохнула Ирина, слушая рассказ Веретьева.

– Да, убил. Он был на пределе от того, что происходило вокруг, и, когда я приехал после ареста уголовников, нечаянно сболтнул мне о том, что здесь работала экспедиция, занимавшаяся поиском алмазов. Думаю, что он сто раз проклял себя за свой длинный язык и с того момента не спускал с меня глаз. Когда Полиект Куликов умер, обвиненный мной в убийстве, Семен Ильич понял, что я обо всем догадался. У него оставалась только одна ночь для того, чтобы заставить нас с тобой замолчать. Если бы не Ваня, отправившийся на поиски бабы Нади, мы бы сгорели в доме, который Полевой поджег. Он понятия не имел, что мы отправились в ночи искать ребенка на болотах. И, думаю, был немало шокирован, увидев тебя на пепелище живой и невредимой. Вот только сделать уже ничего не мог. Пожарные приехали, да Игнат с ребятами был рядом.

– Мечтал о райских кущах, а теперь закончит свои дни в тюрьме. Ты знаешь, Саша, я много про это думала, еще с того момента, как на меня после Димочкиной смерти бандиты наехали. Деньги обладают очень сильным анестезирующим эффектом. У человека словно замораживаются все чувства. Совесть, страх, сочувствие, даже способность чувствовать боль. Вот этот Семен Ильич – он же не человек совсем, а зомби. Страшно это. И противно.

– Зато у всей этой истории есть и светлая сторона, – Веретьев поцеловал Ирину в нос, взъерошил волосы на голове. Они, как всегда, выбивались из неплотных косичек, непослушно торчали в разные стороны, и это умиляло его до невозможности. – Тебе и Ванечке ничего не угрожает. Твой дед наконец-то вернулся с болот, и мы сможем похоронить его по-человечески. Ну, и самое главное – мы с тобой встретились и больше никогда не расстанемся.

– Да, это самое главное, – горячо сказала Ирина и крепко-крепко поцеловала Веретьева в губы.

Эпилог"

"Лето в этом году только и делало, что доказывало, что умеет удивлять.