Туман над темной водой

Тот, второй, доставшийся на Женькину долю, значит, Игорь Беспалов, совершивший вооруженный налет на магазин. Ну ладно. Как говорится, будем знакомы.

Доносящееся снизу пыхтение Веретьеву вдруг надоело, он ловко применил еще один прием, в результате которого рука, держащая нож, оказалась прямо в костре. Пальцы непроизвольно разжались, оставляя оружие огню, и преступник отдернул руку, негромко матерясь сквозь зубы. Веретьев перевернул его лицом к земле, завернул руки и сел сверху.

– Тихо, я сказал. Не рыпайся.

Вытащив из штанов ремень, он неловко стянул поверженному противнику руки и обвел глазами поляну. Женька и Беспалов боролись неподалеку от палаток. Преступник вдруг ловко вывернулся, вскочил на ноги, бросил Женьке в лицо горсть земли, отпрыгнул в сторону, развернулся, достав из кармана пистолет, навел его на Макарова. Стоящий на коленях Женька тер руками глаза, и его совершенно точно нужно было спасать. Веретьев быстро ощупал лежащего на земле Шевелева. Нет, второго пистолета не было.

– Встанешь – вернусь и сломаю шею, – тихо сказал он и тоже вскочил, прыгнул через костер, перекатился, делая подсечку, сбивая с ног Беспалова.

Тот начал падать и одновременно стрелять. Черт-черт-черт, сейчас перебудит весь лагерь. Главное, чтобы под пули не выскочили женщины. Движения были заученными и четкими. Сейчас Веретьев «работал», действуя исключительно на инстинктах. Был не человеком, а машиной. Все, чему его когда-то учили, всплывало даже не в памяти, а в четких движениях рук, ног, головы, каждой мышцы тела.

Раз – и пистолет, выбитый из руки, отлетел куда-то в сторону. Два – и преступник снова лежит на земле. Три – и он полностью обездвижен. Из остальных палаток уже выскакивали разбуженные парни, спросонья пытавшиеся понять, что здесь происходит.

– Погоди, у меня наручники есть. – К командиру подбежал отплевавшийся от земли Макаров, ловко защелкнул браслеты на запястьях отчаянно ругающегося Беспалова. – Все, этот готов.

Веретьев повернулся к оставленному им Шевелеву. Тот, явно не оценив угрозы, пытался со связанными руками подняться на ноги. Впрочем, внимание Веретьева привлек не он, а Таня. Она стояла у медицинской палатки и целилась из пистолета, а мишенью была выскочившая на шум Ирина.

– Таня, стой. Не сходи с ума. Положи пистолет. Он заряжен, – тихо сказал Веретьев, делая знак всем остальным не двигаться.

До девушки было всего несколько шагов, и Веретьев видел яростный блеск ее безумных глаз."

"В голове мелькнул мгновенный расчет действий: прыжок, подсечка, захват руки, чтобы выпущенная пуля в случае чего ушла в небо. Но его словно парализовало оттого, что от точности этого расчета и его, веретьевских, умений, кажется, сейчас зависела Ирина жизнь.

Нет, прыгать нельзя.