Туман над темной водой

Решали, как лучше действовать, чтобы ликвидировать лежащего на земле человека, не привлекая ничьего внимания."

"На мгновение Веретьев представил, как действовал бы сейчас, будь он на месте нападавших. Сначала прикончил того, кто лежит на земле, затем заглянул в палатку с красным крестом (Таня обязательно настаивала, чтобы передвижной медпункт был обозначен по всем канонам), прирезал девушку, которая не успела бы даже подать голос, забрал то, что представляло интерес. Затем аккуратно заглянул бы в другие палатки, оценил количество спящих мужчин, готовых вскочить по внезапно поднятой тревоге, и еще двух женщин с маленьким ребенком, способных в случае чего эту самую тревогу поднять. Да, от женщин с ребенком он бы, пожалуй, избавился, потому что они спят более чутко. А уже потом принялся бы перетаскивать в лес ящики с продовольствием.

Тьфу ты, черт. Что за дурацкие мысли в голову лезут. Да никогда бы в жизни Александр Веретьев не оказался бы на их месте и не поднял бы руку на беззащитных людей. В той, прошлой жизни ему случалось убивать, но тогда вокруг были враги, готовые в противном случае убить его самого. Там была война, а сейчас мир, и даже в самых кошмарных снах Веретьеву никогда не снилось, что он убийца.

Ветви кустов пришли в движение, значит, противник принял решение и сейчас нападет. Интересно, заметил ли их уже Макаров? Скорее всего, да, потому что Женька действительно хороший опер. Что ж, это значит, что совсем скоро все закончится. Легкий шорох, какой оставляют быстрые шаги по траве, колыхание воздуха вокруг…

К весу прыгнувшего на него тела Веретьев был внутренне готов, принял его на себя, выставляя блок, чтобы обезопасить шею, а заодно перехватить руку с зажатым в ней ножом, перекинул это тело через себя, практически к самому костру, перекувыркнулся сверху.

Кричать Женьке было нельзя, чтобы не перебудить весь лагерь. Нельзя подставлять неопытных парней под опасность, особенно женщин нельзя. А потому надо справляться самим, вдвоем. Краем глаза он видел метнувшуюся из кустов вторую фигуру и бросившегося к ней наперерез Женьку и тут же сосредоточился на своем противнике, который отчаянно сопел, пытаясь отбить захват, вырваться, но тоже не орал. Понятно, ему пришедшее на помощь к врагу подкрепление совсем ни к чему.

Судя по всему, человек, с которым он сейчас боролся, был уверен, что справится. Наивный. При неровном ночном свете Веретьев видел его лицо – осунувшееся, небритое лицо с запавшими глазами, в которых не было ничего человеческого. Мужику было лет сорок, может, чуть больше. Значит, это тот, кто постарше, ради которого и прилетел в лагерь вертолет, чтобы осуществить побег. Алексей Шевелев, осужденный за убийство жены.