Седьмая вода на коньяке

– Но как? Как мне к нему приблизиться? В какой роли?

– Как корреспондент женского журнала и подойдешь, – терпеливо ответила Екатерина Ильинична. – Надеюсь, как берется интервью у публичных людей – этому мне учить тебя не нужно?

– Ну, не знаю, – покачала Наташа головой. – Попробую, конечно, только сомневаюсь, что у меня получится.

– Ты зачем вообще явилась сюда, а? – вспылила женщина. – Я сделала для тебя все, что могла. Провела тебя сюда? Провела. Дальше действуй по обстоятельствам, дорогая.

– Тс-с-с, – зашипел все тот же глухой старик и зыркнул на женщин уничтожающим взглядом слезящихся глаз.

– Пошел к черту, старый пень, – отмахнулась от него Екатерина Ильинична и снова зашептала Наташе: – В конце концов, попробуй сунуть записку ему в карман. Сейчас его наверняка окружат журналисты, вот и действуй, пока толкучка будет.

– А вы не могли бы к нему сами подойти и передать записку? – с надеждой в голосе спросила Наташа и посмотрела на Машину бабушку умоляющими глазами. – Если он меня увидит и узнает, он ни за что не поверит этой записке! А вот если вы к нему подойдете, он не сможет проигнорировать предупреждение такого авторитетного человека, как вы, – вовсю заискивала Наташа. – Он обязательно вам поверит и примет меры. Там, в записке, и мои данные есть, и я надеюсь, что он на это тоже обратит внимание, и как-то защитит меня. Екатерина Ильинична, вы же понимаете, как это важно! Жизнь этого человека в опасности! Я уж не говорю про свою, она вообще висит на волоске, – всхлипнула Наташа и совсем по-детски скуксила лицо. Я очень боюсь, что меня убьют, – честно призналась она. – А Савинского я боюсь еще больше.

– Прекрати реветь немедленно, – шикнула на нее женщина. – Тебе не его бояться нужно, а совсем других людей, это ты правильно заметила. Ну ладно, ладно, не плачь, – смилостивилась Екатерина Ильинична, увидев, что слезы еще обильнее брызнули из глаз девушки. – Если у тебя ничего не получится, тогда, так уж и быть, пойду к нему сама, – успокоила она девушку.

Наташа шмыгнула носом, достала из кармана носовой платок и начала вытирать слезы. Затем достала пудреницу, чтобы припудрить распухший нос, и начала рассматривать свое отражение в зеркале. Она даже вздрогнула, когда увидела в зеркальце чье-то лицо, которое показалось ей знакомым, и резко обернулась. На том месте уже сидел другой человек, и Наташа недоуменно пожала плечами."

"– Кажется, у меня начались галлюцинации на нервной почве, – прошептала она.

– Что ты сказала? – спросила Екатерина Ильинична, склонив к девушке голову.

– Нет, нет, просто показалось, – пробормотала Наташа. – Чертовщина какая-то, – добавила она.

В это время все гости встали и начали аплодировать Савинскому.