Седьмая вода на коньяке

"

"Наташа юркнула в помещение и чуть ли не бегом бросилась к лестнице, которая вела на второй этаж.

– Наташа, не так прытко, я такими темпами за тобой не поспею, – проворчала Екатерина Ильинична. – Охолони маленько, спешка хороша только сама знаешь в каком случае. Мы уже здесь, так что успокойся.

Женщина подошла к зеркалу, поправила на голове кокетливую шляпку и, погладив ладонью медали, величаво двинулась к лестнице.

Форум уже шел своим ходом, и первое, что услышала Наташа, когда вошла в зал, это вопрос одного из корреспондентов:

– Господин Савинский, а чем вы мотивируете такую заботу о ветеранах войны? Открыли для них клуб встреч, построили пансионат в Подмосковье. Поговаривают, что вы собираетесь строить и больницу. Не связано ли это с налоговой политикой? Ведь занимаясь меценатством, вы освобождаетесь от значительного процента налогообложения.

– Мой дед, Савинский Андрей Иванович, погиб на фронте уже под самым Берлином, и в память о нем я делаю то, что делаю, – очень просто ответил Андрей, и Наташа невольно улыбнулась, глядя на его гордый профиль.

Журналисты внимательно слушали.

– Что касается налогообложения, то здесь вы отчасти правы, – продолжал говорить Андрей. – Государство действительно освобождает меценатов от значительного процента налогов. Но, поверьте, для меня это не является мотивацией для благотворительности. Иначе какая же это благотворительность? – развел он руками.

– Похвально, – удовлетворенно кивнул головой корреспондент, и все присутствующие зааплодировали Савинскому.

Наташа присела в кресло, рядом с ней опустилась Екатерина Ильинична.

– Ты пока не высовывайся, он может тебя узнать. Дождемся конца и уж тогда пойдем в атаку, – зашептала она девушке на ухо.

– Легко сказать, вы только посмотрите, сколько здесь охраны, – затравленно обводя взглядом зал, тоже зашептала в ответ Наташа.

Практически за каждой колонной, в самом деле, проглядывались «люди в черном» с рациями в руках. Они зорко следили за просторным помещением, то и дело общаясь по рации со своими напарниками.

– Ну и что? Ты же не собираешься пристрелить этого Савинского на глазах у всех? Тебе всего-то и нужно – что передать ему записку, – хмыкнула Екатерина Ильинична.

– А если он не поверит моей записке и примет ее всего лишь за дурную шутку? – возбужденно прошептала девушка.

– Можно потише шептаться, ничего не слышно из-за вас! – сделал им замечание дряхлый ветеран со слуховым аппаратом в ухе.

– Нужно было на первый ряд садиться, тогда бы и слышал все, – огрызнулась Екатерина Ильинична. – Старая развалина, – себе под нос, добавила она. – Тогда не передавай ему записку, а скажи все на словах, – сказала женщина уже Наташе.