Во власти зверя. Страсть волчицы

Он потянулся к тумбочке, рывком открыл верхнюю полку и достал оттуда короткий охотничий нож.

У Марики округлились глаза и засосало под ложечкой.

К таким играм она не была готова…

Она не успела ничего сказать. Ник быстрым точным движением сделал неглубокий разрез на кисти, швырнул нож на пол и поднял руку к верху, аккурат над лицом девушки.

– Ротик приоткрой.

Ослушаться Марика не могла.

Приоткрыла ротик и почувствовала, как сладчайшая капля крови капает ей на губы. Клыки удлинились, и всё её тело сотрясла первая дрожь удовольствия.

Ник замер, наблюдая, как его кровь зависает в воздухе, медленно падает вниз, и опускается на нежные губы, где розовый язычок алчно слизывает её, и из глубин Марики вырывается стон наслаждения.

– Ещё…

Это короткое «ещё» послужило детонирующей силой.

Ник, больше не в состоянии был терпеть, ждать, играть, подтянул бедра и второй рукой направил член к таким невероятно притягательным складкам, с готовностью принявшим его.

– Рассказывай.

Она сразу поняла, о чем он.

И не стала уходить от ответа."

"– Война, во всем виновата война, – её голос звучал хрипло. После всех стонов и криков, сорвавшихся с её губ, она говорить по-иному не могла. – Вампиры тоже гибли тысячами. Но… Но если оборотни четко знали, кто их враг и с какой сторон ждать нападения, то с вампирами всё было сложнее. Мы же испокон веков делим власть. Всегда делили и будем делить. Я была маленькой. Совсем крохой. Если по вашим исчислениям, то лет пять. У вас в этом возрасте щенки ещё не прошли первые обращения, и беззащитны. У нас дети мало чем отличаются. Дед улетел по важным делам на другой континент, в замке остались только родители и я. Была, конечно, охрана. Как я думала, самая лучшая. Не пробиваемая. Не проходимая. И не подкупная. Я ошиблась. Ошиблись и родители. Нас предала охрана. Клан Вереска проник в замок и без проблем захватил нас в плен: меня и родителей. Я плохо понимала, что происходит. Слышала крики мамы и отчаянную борьбу отца. Но людей Вереска было намного больше. Намного. Позже я узнала, что между нашими семьями давняя вражда, и они воспользовались ситуацией, чтобы нас уничтожит, подчинить, сломить. Я смутно помню, как нас везли куда-то. Мама постоянно требовала, чтобы нас освободили, папа же… Отец пытался реанимировать себя. Верески хорошо его потрепали, он терял кровь и силы. Но настоящий кошмар начался в родовом замке врагов. Нас поместили в подвал. Каждого в отдельные камеры, – Марика прикрыла глаза, силясь не поддаваться старым воспоминаниям, и тем ощущениям, что они несли. Открыла их и продолжила. – Моя камера располагалась напротив родительских. А между ними стояла толстая стена. Они могли разговаривать, но не видеть друг друга.