Во власти (не)любви

— Между прочим, я там родилась, — заметила она, кивнув на погасший экран. — И, по странному стечению обстоятельств, Вацлав Кнедл, кстати, тоже оттуда.

— Серьезно? — заинтересовалась Надин. — Любопытно, как он воспринял новость, что в его стране сменилась власть?

— Мне не любопытно, — отрезала Джина. — Почему ты упорно продолжаешь заводить разговор об этом… человеке?

— Чтоб тебя позлить, — с наигранным простодушием ответила кузина. — Я же вижу, как тебе это неприятно! Почему Константин не исключил его из академии, после всего, что произошло и, даже более того, замял случившееся? Один вампир остался калекой на всю жизнь, второго Леоне исцелил, практически вернув с того света, а с Кнедла, который это сотворил, как с гуся вода… Ты ведь знаешь, Джина, миленькая, почему же не поделишься информацией со своей младшей сестричкой? Леоне — муж твоей обожаемой подружки Элизабет Бредфорд, наверняка он тебе рассказал…"

"— Да, так и будет меня Великий князь посвящать в свои дела, держи карман шире! — усмехнулась Джина. — Недавно я разговаривала с Лиз… Ее он тоже не посвящал, но она краем уха слышала телефонный разговор Леоне. Он не хочет портить отношения с Асцаинским княжеством, вернее, теперь уже, получается, с республикой Догмой, поэтому и принял в академию человека, поэтому и не выгнал его за фактически непредумышленное убийство вампира.

— Сдалась Константину эта Догма, — Надин презрительно повела плечиком. — По- моему, какая-то отсталая страна третьего мира, к тому же населенная людьми, а не вампирами…

— Людьми, обладающими очень интересными технологиями, — негромко проговорила Джин. — Например, неуязвимостью к нашим вампирским способностям. Почти как упыри… А еще Лиз сказала, что медицина у них на таком высоком уровне, что они могут менять вампирскую природу. To есть из вампира сделать человека и наоборот. Это вообще какие-то запрещенные деяния, но в Догме это считается обычной практикой…

— Ну и что? Зря Константин осторожничает, несмотря на эти технологии Догме с Вайорикой не тягаться! Лучше скажи, действительно ли убийство было непредумышленное? — кузина накрутила на палец свой ангельски-светлый локон. — To есть, все-таки Кнедл Дюка на канделябр случайно насадил?

Джин закусила губу. Воскрешать в памяти события того холодного вечера не хотелось, но кузина вновь завела этот разговор, и, зная, что Делиль не отвяжется, Джина понимала — отмалчиваться бесполезно.

В какой-то момент в сознании Джин промелькнула ужасная мысль, что Кнедл изнасилует ее прямо сейчас, прямо на глазах умирающего в корчах Дюка Кремера разложит, захочет отомстить ей за тот поцелуй и ее последующее: «Это была просто шутка…».