Во власти (не)любви

И когда ко всему этому присоединяется настойчивый стук в дверь кабинета со стороны улицы, Джина понимает, что спасена.

Вацлав с трудом отрывается от нее.

— Иди в свою комнату, — холодным господским голосом велит он, но у него зачарованный взгляд человека, только что побывавшего в иной, волшебной реальности и пока что не отошедшего от того, что он там увидел.

Джине не надо приказывать дважды. На ватных ногах она идет к двери, но, повинуясь какому-то быстрому импульсу, претворяет ее за собой неплотно, что позволяет ей услышать взволнованный голос поверенного Вацлава, которого он впустил в кабинет с веранды.

— Комиссар Кнедл, на лидера республики только что было совершено покушение! Снайпера поймали и уже начали допрашивать! Он молчит, но очевидно, что он из Лилейной Угрозы… Комиссар Пий требует вас немедленно!

Лилейная Угроза… Наверное, это название группировки, членам которой хватает духа сопротивляться людоедскому режиму Догмы. Группировки, в которой состояла прошлая служанка Кнедла. Та чернавка, которую расстреляли. Ах, как жаль, что их снайпер промахнулся, и дядюшка Пий остался в живых!

Она шла по темному коридору медленно. Очень медленно, ведя пальцами по золотистому индийскому орнаменту на стене.

Вацлав Кнедл впервые на ее памяти не ночует дома и при этом он взял с собой значительное количество охраняющих дом солдат, которых сейчас стягивают к верховному комиссару в опасение того, что покушение повторится…

Узор на стене закончился. Перед дверью своей каморки Джин остановилась, отняв руку от стены. Витающие в голове возбужденные обрывки мыслей легли в ровные четкие строчки.

Не раздумывая больше ни секунды, Джина резко развернулась и направилась в комнату Дороты Лесьяк, которая при ее появлении лениво приподнялась на кровати.

Но сонное выражение лица пампушки в мгновение ока сменилось испуганным.

— Чего тебе надо? Зачем сюда пришла? А ну, убирайся из моей комнаты прочь..

Массивная Дорота попыталась оттолкнуть Джину. Наивная… Она всего лишь человек, тогда как Джин…

Вампир.

И пусть подавленные вефриумом клыки поначалу не слушаются, не желая прорезываться, но затем она улавливает запах и ток живой человеческой крови и животная, вампирская природа берет свое.

Легко справившись с испуганной девушкой, Джина с наслаждением вонзает клыки в ее сонную артерию и пьет восхитительный нектар большими, вкусными глотками."

"Несколько алых капель падает на белую сорочку Дороты, но, наверное, пампушка все-таки сможет потом отстирать. Хотя, ей-богу, лучше бы выкинула этот отвратный парус, на который смахивает ее ночная рубашка больше всего.