Во власти (не)любви

Он уже смирился с мыслью жить бок о бок с какой-нибудь денежной образиной и желал только одного — найти образину посимпатичнее, так как все-таки был эстетом и любил все красивое, изысканное и высокохудожественное. Правда, деньги он любил еще больше и согласился на вакансию учителя в Академии Вампиров лишь с одной единственной целью — заполучить богатую невесту, коих, по слухам, там было пруд пруди.

Да, жизнь до чертиков несправедлива! Буквально через пару недель после начала учебного года прямо к нему в душ вломилась очаровательная рыжеволосая красотка, которую, увы, пришлось прогнать, пряча при этом стояк. Дело в том, что у Козины Фонтана, как звали прелестницу, были, прямо сказать, не самые богатые родители в столице.

В Академии Вампиров водилась и рыба покрупнее!

Но каково же было его удивление, когда он увидел Джину Моранте, состояние отца которой оценивалось в 50 миллиардов лиардов — она была красива! Яркое лицо, от которого взгляда невозможно оторвать, чувственные губы и глубокие карие глаза. Глубокие, даже несмотря на то, что на семинаре она вела себя как заносчивая безмозглая пустышка. Позже он узнал, что девушка не только богата и красива, но еще умна, мила и начитана — лучшей партии не сыскать. А самое главное, она охотно пошла на сближение. Впрочем, в этом ничего удивительного не было — Торстон хорошо знал себе цену, как и то, что произвел среди женской половины академии настоящий фурор.

Небольшое наследство, которое осталось от матери подходило к концу, а значит, ему позарез нужна она — с обворожительным лицом, обольстительными формами и не менее обольстительными цифрами на счетах своего папаши.

На обеденном перерыве как по заказу заместитель ректора Имелда Сибил велела всем студиозам академии собраться в Магистральном зале для очередного дурацкого объявления. Джина любила мрачноватую готичность этого зала: арочные окна с витражами, сводчатые потолки, ажурные кованные элементы, тяжелые оранжевые портьеры и блестящий мраморный пол, отражающий поверхности, точно зеркало."

"В толпе, которая заполнила зал, Джина углядела довольно ухмыляющуюся кузину, которая многозначительно показала глазами на Вацлава. Он стоял в стороне ото всех, державшийся неестественно прямо и будто бы не обращающий внимания на смешки и косые взгляды остальных студиозов. Призрачно-серые глаза смотрели отрешенно, с каким-то застывшим выражением, губы были плотно сжаты, воротник серо-зеленой рубашки, как и всегда, наглухо застегнутой, плотно обхватывал его горло, а в руке Кнедл сжимал свою извечную сумку-планшет. Педантичный, собранный, подчеркнуто отстраненный он смотрелся настолько чуждым остальным студиозам, будто прилетел с другой планеты.