Во власти (не)любви

"

"Настаивать на обратном Джин не стала — охота сегодня и так была удачной. Пусть у нее не получилось за две недели, получится за две с половиной. Все равно это ошеломляющий результат, которого не смогла добиться ни одна ученица академии.

Так Джин и заявила ехидствующей Надин, отпив глоток голубого шампанского. Делиться с Делиль проделанной по Торстону Горанову работой Джина не стала. Меньше разговоров — больше дела.

— Посмотрим-посмотрим, — скептически усмехнулась кузина и с каким-то садистским удовольствием добавила. — А пока тебе придется поцеловать Вацлава Кнедла. По- взрослому. Завтра. При всех, ты помнишь?

— Помню, — спокойно кивнула Джина, стараясь, чтобы Надин не заметила, как на самом деле ей это неприятно.

Все-таки дернул ее черт добавить это дополнительное условие! А впрочем… Она Джина Моранте, она выполнит, что должна и сразу же об этом забудет. Ей наплевать, что подумают другие, в том числе и сам Вацлав. И если он решит, что она в него влюбилась — это его проблемы.

Завтра она сделает это, а послезавтра пройдет семинар и «Митина любовь», которая надоела ей хуже горькой редьки. И этот семинар все изменит — положит конец утомительному общению со странноватым Вацлавом Кнедлом и начало отношениям с сексуальным литературным профессором Торстоном Горановым, по которому сохнут все девчонки в академии.

— Надеюсь, это никак не повредит твоим планам касательно Горанова, — лицемерно вздохнула Надин, манерно отправляя в рот ложечку крем-супа. — А ты, кстати, сама не влюбилась в него случаем? Или неожиданно твой выбор этот… человек, которому в академии не место? А то ты постоянно в последнее время с ним таскаешься, вы даже репетируете что-то… Что? Зачем?

— Положим, таскаюсь я с ним по строго определенным причинам, и мне это до чертиков надоело! Вацлав Кнедл… Боже, нет. Точно нет! — перебила Джин и медленно протянула. — А Горанов… Да, он хорош!

— To есть, как и у большинства у тебя от него мурашки и тело тебя предает? — допытывалась кузина.

— Какая нелепая формулировка! — засмеялась Джина, но вспомнив, как крепко ее сжимал в своих объятиях широкоплечий мускулистый Торстон Горанов, задумчиво проговорила, — Пожалуй, что да, предает…

ГЛАВА 10.2

Как правило, богатые наследницы страшны, как смертный грех. Либо они толсты, либо некрасивы на лицо, либо слишком стары. Торстон Горанов верил, что в мире существует равновесие. Огромный плюс в виде несметного богатства просто должен уравновешиваться минусом в виде непривлекательной внешности. На самом деле Торстон повидал этих самых наследниц немало и верил в то, что целиком и полностью разбирается в данном вопросе.