Во власти (не)любви

— Боюсь, мисс Моранте, вам уже ничто не поможет, — не глядя на нее, отчеканил литературный профессор, и уже больше не обращая на девушку и капли внимания, вызвал отвечать биографию Бунина готовившую этот вопрос Роз Бертен, которая с нескрываемой радостью затрусила к доске.

«Что ж, проигрывать нужно уметь» — с досадой подумала Джина, под пристальные взгляды сокурсников опускаясь на свое место, но непреложная истина утешала слабо — проигрывать было противно. Джина всегда смотрела правде в глаза и не могла не понимать, что сегодня Торстон Горанов ее сделал, во всеуслышание объявив ее, во-первых, недалекой, во-вторых, непривлекательной.

А обиднее всего, что напросилась она на это сама.

ГЛАВА 3. Вефриум

— И вдохнул Бог в Адама бессмертную душу, а в Еву не вдохнул, и пошла она по свету без души, а лишь с неким подобием ее, что досталось ей от ребра Адамова. И согрешила недостойная, блудливая, бездуховная женщина и лишила всех нас райской благодати, и прокляла тем поступком весь женский род!

Джин пыталась вникнуть в смысл этих слов, понимая, что это нужно для ее же собственной безопасности — разобраться в том, кто ее окружает, и чего от нее хотят, но получалось с трудом.

Жажда крови, которая ее мучила, пока что была терпимой, но от нее уже саднило горло и кружилась голова, хорошо, что пока только слегка. Сутки в поезде и полдня дороги до Догмы, столицы, которая называлась так же, как и сама республика — за все это время Джин не сделала и глотка крови. Не то, что из живого сосуда, но даже из амфоры. По правде говоря, сейчас она была бы согласна и на амфору с кровью из специализированного донорского магазина, хотя обычно относилась к этим магазинам с презрением, предпочитая «живую» кровь сосуда. Но когда во время одной из остановок Джина, превозмогая гордость, сказала светловолосому догмовцу, что голодна, то в ответ услышала равнодушное «В наши инструкции твоя кормежка не входила».

Заметив, как при этом дернулся угол его рта в довольной ухмылке, она поняла, что просить бесполезно, и попыталась сконцентрироваться на том, чтобы обуздать чувство голода. О том, в какую дикую пытку оно может превратиться, если в ближайшие сутки она не выпьет крови, Джин старалась не думать.

Первое, что поразило ее при въезде в республику — огромный купол беломраморного Капитолия, в котором заседало правительство страны, хорошо просматриваемый из всех точек Догмы. Громадное здание как будто нависло над городом и его тяжесть ощущалась, как бы далеко ты от него не находился.

Еще Джин сразу обратила внимание на полное отсутствие на улицах рекламы. Ни единого баннера, ни самой крохотной растяжки. Для глаз, привыкших к пестрому многоцветью промоушена огромного города, это было дико и как-то голо.