Во власти (не)любви

— Действительно полагаешь, что можешь меня понять, Джина? — его усмешка вышла мрачной и какой-то пугающей, как звериный оскал.

— Однажды мне не хватило ума и чуткости это сделать, — негромко ответила она, каждым миллиметром открытой кожи ощущая его взгляд. — Но я хочу попробовать еще раз…

На уровне двадцатого этажа законы Догмы не действуют. На уровне двадцатого этажа Джина входит в номер, по уровню роскоши не уступающий королевскому сьюту в Роял-Рице, самом фешенебельном отеле ее родного княжества. На уровне двадцатого этажа она подходит к огромному панорамному окну, прижимая к холодному стеклу дрожащие ладони. На уровне двадцатого этажа чувствует Вацлава Кнедла прямо позади себя.

Его руки чуть выше ее локтей сжимают так сильно, как оковы. Его едва ощутимое дыхание на ее виске, когда он заводит за ухо текучую прядь ее волос. Его поцелуй на шее, прямо на сонной артерии, будто это он вампир и хочет укусить.

— Значит, наказания за испорченный ужин не будет? — чуть прикрыв глаза, спрашивает Джин с едва заметной улыбкой, ощущая, как от предвкушения этой близости по всему телу пробегает трепетная дрожь. — А что же скажут комисса…

— Плевал я на комиссаров, — Вацлав резко разворачивает ее к себе и впивается в полуоткрытые манящие губы. — Только ты, Джина. Ты одна. Всегда.

Музыка этих слов сладостными аккордами отдается внизу живота, на который опускается его рука, скользя еще ниже, задирая подол и ощущая текстуру тончайшего кружева резинки чулок. Закусив губу, Джина впивается в его плечи и чуть раздвигает ноги, давая его пальцам ощутить шелковистую материю трусиков, насквозь пропитавшихся влагой.

Она чувствует, что Вацлав растягивает каждое мгновение, наслаждается каждым крохотным прикосновением и то, что он еще способен медлить, а не взял ее прямо на этом ковре, раздражает и провоцирует желание распалить его настолько, чтобы он потерял свой извечный контроль.

Он мечтал об этом столько лет… Так пусть узнает, насколько смехотворными были его мечты по сравнению с головокружительной реальностью. Ведь если отдавать — то отдавать сполна. Отдать ему все, что у нее есть. Потом она заберет намного больше.

Не прерывая зрительного контакта, Джина выскользнула из платья и, оставшись в одном нижнем белье и чулках, прижалась к нему соблазнительной грудью, упакованной в атлас лифчика. Она знала, что выглядит потрясающе, знала, как аппетитны ее формы, знала, как волшебно контрастирует со сливочно-белой кожей черное кружево белья."

"Осторожно потянув его галстук, Джин провела его кончиком по своей шее и, лаская, положила в ложбинку между своих грудей, чтобы медленными движениями пропустить его через лифчик.