Во власти Деспота

– Мариб, спаси его, пожалуйста, – произносит едва слышно вмиг пересохшими губами. – Он ещё слишком маленький….

– Сейчас же прекрати! – боль искажает мое лицо, впиваясь в сердце ядовитыми клыками. Я чувствую себя бессильным и никчемным. – Все будет нормально! С ним ничего не случится!

Не уверен, что мои слова коснулись ее слуха, потому что… Всего секунда и Мира теряет сознание.

Сижу на прохладном полу, подтянув к себе правую ногу. Спиной опираюсь о стену, отстранившись от мира и не слыша приглушённый галдёж, не замечая мелькания почти перегоревшей лампы, совершенно не чувствуя запаха медикаментов, витающего в воздухе.

У меня вообще нет мыслей. Нет эмоций. Только страх сковывает душу. Если они не выживут, моя жизнь потухнет, а душа умрет. Навсегда.

Во внутреннем кармане начинает вибрировать телефон. Я на автомате достаю его и невидящим взором всматриваюсь в экран. Не сразу, но различаю имя Беркута, принимая вызов.

Не говоря ни слова прикладываю мобильник к уху.

– Ну что там? Новости есть?

Горестно прикрываю глаза, сильнее сжимая корпус пальцами.

Отнимаю телефон, никак не реагируя на эмоциональное «МАРИБ!». И просто отбиваю вызов, потому что давящий ком в горле не позволяет разговаривать. Да и сказать-то по факту нечего.

Кстати, такие сильные неудержимые эмоции в голосе Птички я слышал лишь дважды. Сейчас. И пару лет назад, когда в попытках подразнить его дал понять, что его Яну я кадрил задолго до их знакомства. Прилетело мне тогда неслабо. С тех пор я как-то для себя решил, что дразнить этого хищника себе дороже, потому как если вывести его из себя, что мне блестяще удаётся, он прет как танк. Но слышать в свою сторону возмущённые крики и уничтожающую брань было приятно.

Снова раздаётся звонок. И снова Птичка.

– Да не знаю я ничего. Оперируют до сих пор, – мой голос сух и безжизненен.

– Уже четыре? – перевожу взгляд на циферблат. И вспоминаю, как Мира испугалась видения человека в чёрных часах с синими стрелками. Собаки проклятые. Вам это с рук просто так не сойдёт. Не сойдёт…

Отвечаю и отключаюсь. Вновь прикрывая глаза и опираясь затылком о стену.

Перед глазами все плывет. Грудь раскалывает изнутри. Меня трясёт от эмоций. Страх проглатывает душу, не представляю, чего уже ожидать. Сначала я молчаливо говорил, что здесь самые лучшие врачи и все будет нормально. Так я уговаривал себя первые два часа. Затем что-то внутри надломилось и я просто стал просить высшие силы оставить их в живых, потому что ведь просто так операции не затягиваются.

После звонка Птички я ещё некоторое время сидел на полу, закрыв глаза, и представлял, как обнимаю моих малышей. Как я возьму на руки своего первенца и улыбнусь своей любимой женщине. Как мелкий негодник в первый раз схватит меня за палец.

Пожалуйста.