Во власти босса (СИ)

Обидные слезы все еще мешают смотреть, и образ Миши размывается. Поэтому не сразу могу расшифровать выражение лица босса.

— Ты чего себе надумала? Что я воспользуюсь случаем и буду трахать бессознательное тело?

— Ну, ты же хотел…

— Я хочу, чтобы ты осознавала свое согласие, — жестко чеканит Воронцов. — Поверь, когда ты скажешь мне «да», ты сделаешь это осознанно. И мне для этого не понадобится подсыпать тебе всякую дрянь, чтобы ты набросилась на меня, перевозбужденная.

У меня округляются глаза от шока. Это что, выходит, что…

— Да, мышка, какой-то козел сделал тебе «подарочек», но не волнуйся, я разберусь с этим.

— Как?

На его лице мелькает хищное выражение. Лишь однажды я видела такое — когда один из конкурентов закусился и решил увести у босса солидного клиента.

— Может, не надо? Ничего же не случилось?

Миша молчит, прищуривается только. Я снова напрягаюсь — уж больно неоднозначно он на меня смотрит. Будто чего-то не договаривает.

— Между нами же ничего не было? Я вроде не чувствую… ну… боли там…

Зато отлично чувствую, как начинают гореть мои щеки."

"Воронцов медленно наклоняется ко мне, проводит кончиком носа по моей щеке и жадно вдыхает, а у меня сердечко вот-вот остановится.

Его близость дурманит, мешая здравым мыслям.

— То, что я не вставил в тебя член, мышка, не значит, что у нас ничего не было.

И что-то во мне обрывается, а следом сладко сжимается.

— Расскажи…

— Уверена, что готова услышать правду? — практически мурлычет босс.

Мне, конечно, страшно. Я так старалась не поддаться его чарам, а сейчас что-то во мне иначе реагирует на него. Умом понимаю, что он — мужчина, который никогда не остановится на одной девушке. Но все равно почему-то не могу игнорировать его.

Наверное, права Люда — втюрилась я.

От этой мысли становится тоскливо. Вот разве о таком я мечтала, приезжая в большой город?

— Да, — наконец, с трудом выдавливаю всего одно короткое слово.

— Ты очень хотела забраться ко мне в трусы, — произносит Воронцов низким, хрипловатым голосом. — Я как мог сдерживал твои порывы, мышка. Но ты была ужасно настойчивой.

С каждым его словом я все больше горю. Стыд затапливает меня по самую макушку.

Увольняться. Срочно надо увольняться! Какой позор… И даже понимание, что это была не я, что меня опоили, не помогает.

— Ты была такой возбужденной, что мне пришлось тебе помочь.

— Как? — спрашиваю, когда пауза затягивается, а тяжелый, темный взгляд Воронцова буквально заполняет меня собой, вызывая очень опасные эмоции.

— Я снял напряжение. Трахнул тебя пальцами, мышка. И знаешь что? — он замолкает, а я дышу через раз. Его слова слишком откровенные и пошлые. Это та сторона жизни, от которой меня всегда ограждали братья. Конечно, я все равно много чего узнала от подружек в школе.