Грех во спасение

Он согласился, и они завернули в первую по дороге избу, которую и избой-то нельзя было назвать, это был очень хороший крепкий дом, поразивший всех своей необыкновенной чистотой. Полы, потолки, скамьи из кедра – все это было отмыто до блеска, и в горнице, где они обедали, чувствовался тонкий аромат кедровой смолы и чуть горьковатый – хвои. Оказывается, в Сибири два раза в неделю все моется, скоблится, а печи белятся – вот почему вокруг поистине ослепительная чистота, и никакого сравнения с курными, задымленными избами, которые Мите приходилось видеть у себя в поместьях.

Хозяева, простые крестьяне-сибиряки, очень радушно приняли «несчастных», как принято называть здесь каторжан. Опрятная хозяюшка тотчас накрыла стол и расставила на нем кушанья. К удивлению нечаянных гостей, всяческих похлебок, жареной говядины и дичи, различных каш, солений, пирогов и больших булок на сметане, которые здесь зовут шаньгами, оказалось до десяти блюд. Затем им подали вкуснейший варенец и превосходный пенистый квас, а когда Митя и его спутники захотели заплатить за обед, то хозяин и хозяйка обиделись: «Что это вы, господа! У нас, слава богу, есть чего подать».

Со слов хозяина дома, в их селе лет двадцать уже не видели дна у сусеков. Старожилы, живущие здесь с прошлого века, имеют по двести-триста голов рогатого скота, от тридцати до пятидесяти лошадей...

Словом, в Сибири Митя увидел совершенно другую жизнь, чем та, к какой он привык, но она его не испугала, а даже, судя по письму, обрадовала.

Вечерами Маша и Владимир Илларионович подолгу сидели в кабинете князя и тоже обсуждали письмо Мити. Бесспорно, оно не смогло до конца уверить их, что Сибирь чуть ли не земля обетованная, но то, что это не край света и люди живут там, оказывается, очень даже неплохо, породило небольшую пока надежду, что жизнь Мити не закончится с прибытием на рудник и, вполне возможно, планы княгини об устройстве его побега не так уж и невыполнимы.

И постепенно стали говорить об отъезде Антона в Сибирь как о деле решенном. Князь принялся хлопотать о разрешении для него, и вскоре оно было получено. Затем купили специальный экипаж, и в мае, как только просохнут дороги, Антон должен был отправиться в Сибирь, на рудник Терзя, где отбывал каторгу его хозяин.

Опять же из письма Мити они знали, что перед отправкой в рудник он несколько дней провел в Иркутском остроге, а потом всех осужденных перевезли через Байкал на санях. Митя с восторгом писал, что на льду не было ни снежинки. Постоянные порывы ветра не позволяли снегу задержаться на гладкой, без торосов поверхности, и, несмотря на приличную толщину льда, он был настолько прозрачен, что они, остановившись на короткое время, наблюдали воду под ним на большую глубину.