Грех во спасение

 – Выходит, и Мордвинов здесь, в компании с Лобановым? – Это известие потрясло ее ничуть не меньше, чем сообщение графа о том, что Митю тоже везут в Иркутск. Оказывается, старый генерал, которого она менее всего считала своим тюремщиком, был в сговоре с государевым посланцем. И не зря так ловко все было обставлено. И никакого похищения без ведома коменданта, на что она тайно надеялась, на самом деле не было. Прав был все-таки Митя, когда предупреждал ее о непревзойденной хитрости Мордвинова.

– Мордвинов сам-то в Читу ускакал и еще не знает, что вы в лагере учинили! – проворчала Прасковья Тихоновна и, поддерживая бережно Машу за плечи, помогла ей сесть на кошме. Осторожно приподняла со спины край сюртука и огорченно покачала головой. – Это что ж они с тобой утворили, девонька? Виданное ли дело, ни за что ни про что так спину исстегать! – Она оглянулась на Васену. – А ну-ка, достань пока мазь из мешка! – И пояснила уже Маше, когда девушка исполнила ее просьбу: – Потерпеть придется немного, Машенька, пока раны буду от грязи промывать и повязку накладывать. Иначе на лошади не удержишься, а дорога нам дальняя предстоит.

– Без Мити я никуда не поеду. – Маша окинула всех сердитым взглядом. – Я не смею вас принуждать, можете возвращаться, а мне дороги нет ни вперед, ни назад. Дайте мне лошадь и ружье, я постараюсь освободить Митю.

– Ох, горе мое горькое! – Прасковья Тихоновна уперла руки в массивные бока и насмешливо оглядела Машу со всех сторон. – Там ведь охраны не меньше двух дюжин вокруг твово Мити, особливо после твоего побега. Вон Цэден говорит, граф вне себя от злости...

– Так он жив?

– А что с ним сделается? – проворчал Антон. – Рожу вроде сильно подпалил, да волдыри на заднице повыскакивали, сидеть теперь долго не сможет!

Маша вздохнула с облегчением. Что ни говори, но брать новый грех на душу ей совсем не хотелось.

Она оглядела свое бравое воинство. Двое мужчин и три женщины. С такими силами на штурм не пойдешь. Надо придумать что-нибудь умнее. Маша нахмурилась, после всех пережитых потрясений ни одной путной мысли, как назло, в голову не приходило.

Цэден тем временем поднялся на ноги и подошел к Маше:

– Мне пора возвращаться, Мария Александровна! Того гляди хватятся, начнут не только вас искать, но и меня.

– Зачем вы спасли меня, ротмистр? – спросила Маша. – Вы ведь присягу Государю давали. Или это какой-то очередной трюк графа Лобанова?

– Вы вправе не доверять мне, Мария Александровна. – Бурят потер лоб и сморщился. – Да, я – жалкий шпион, как вы успели заметить, и уже более десяти лет верой и правдой служу Государю. Но есть такие законы и обычаи моего народа, которые я впитал с молоком матери и через которые не в силах переступить.