Грех во спасение

Мягкая кошма смягчала удары, но от резких движений открылись раны на спине. Маша вскрикнула от боли. И в это время безжалостные, будто железные пальцы проникли в нее. Она попыталась плотнее сдвинуть бедра, но все было напрасно...

Маша сжалась от стыда и отвращения, а граф окончательно перестал с ней церемониться. Прильнув к ее губам жадным ртом, он терзал, кусал и пытался раздвинуть их языком, а его пальцы мучили ее изнутри. И как Маша ни силилась сбросить его с себя, на этот раз она оказалась намного слабее обезумевшего от страсти насильника."

"Она попробовала поймать графа за волосы, оттянуть его от себя, чтобы хоть на мгновение избавиться от захвата измучивших ее губ. Лобанов приподнял голову, посмотрел на нее точно остекленевшими глазами и молча отвесил ей сильную пощечину. Маша почувствовала, что еще секунда – и она потеряет сознание от стыда и от боли, раздиравшей ей спину. К тому же ее опять затошнило, и она застонала от бессилия и понимания того, что сейчас произойдет с ней.

Пальцы графа тем временем покинули ее. Пробормотав Машино имя, он прижался губами к ее нежной шее и принялся ласково поглаживать обнаженную грудь своей жертвы. Потом коснулся языком маленького соска и приподнялся на руках, приготовившись к последней атаке на тело лежавшей под ним без движения женщины.

– Сейчас ты поймешь, что твой Митя не идет ни в какое сравнение со мной! И скоро сама уже будешь умолять меня о любви, а я еще подумаю, достойна ли ты ее, – с торжеством в голосе, слегка задыхаясь от возбуждения, произнес Лобанов, и в этот момент Маша краем глаза заметила пустую кружку из-под кумыса, лежащую буквально в вершке от ее правой руки. Вероятно, во время борьбы она упала со столика, но не разбилась благодаря кошме. Доли секунды хватило Маше, чтобы опередить графа, схватить кружку и из последних сил опустить ее на темя мерзавца.

Лобанов обмяк и навалился на нее враз потяжелевшим телом, но сознания, видно, не потерял и, когда Маша попыталась вывернуться из-под него, ухватил ее одной рукой за запястье, а другой – за горло. Маша закричала отчаянно, забилась в его руках и ударила ногой в столик, на котором стоял масляный фонарь. Столик повалился на пол, а горящее масло из разбившегося светильника выплеснулось на спину графу. Он дико вскрикнул, вскочил на ноги, пытаясь сбить пламя, вмиг охватившее его крупное тело. С ужасом Маша заметила, как огонь набросился на ее изорванную в клочья, валявшуюся на кошме рубашку, и, недолго думая, подхватила разбросанные тут же панталоны и сюртук графа и выскочила из юрты.

Лобанов выбежал следом и принялся кататься по траве, пытаясь сбить пламя. От костров, взволнованно крича, бежали солдаты и казаки.