Грех во спасение

Маша не чаяла, когда наконец прекратится этот шум и гам. Она устала до умопомрачения: сказались и бессонная ночь, и дневные волнения. Ее слегка поташнивало, а перед глазами блуждали, вспыхивали зарницами, порхали, как бабочки, кружились опавшими лепестками, переплетались длинными сверкающими змейками какие-то странные видения, почти галлюцинации.

Девушка потерла виски пальцами и подумала, что еще минута – и она свалится под стол в обмороке. Но стоило ей опустить руку, как ее тут же накрыла Митина ладонь, и он что-то тихо сказал хозяйке. Та хлопнула несколько раз в ладоши, отчего в комнате сразу же воцарилась тишина, и, что-то быстро приговаривая, заставила молодых встать и в пояс поклониться гостям. И через минуту за ними захлопнулись двери спальни, отгородив их от шумного веселья, криков и смеха гостей.

Митя прошел в глубь комнаты и зажег от свечи, которую держал в руке, еще одну, у изголовья кровати. Скривив губы в скептической усмешке, он рассмотрел постель с высокой периной и двумя огромными подушками. Подержал в руках обе ночные сорочки, мужскую и женскую, аккуратно разложенные поверх одеяла, и усмехнулся:

– Ты не находишь, дорогая, что кровать несколько узковата? – Он вернул сорочку Маши на место, а свою перекинул через руку. – Учти, я не намерен уступать тебе постель, чтобы прикорнуть где-нибудь на полу. Впервые за полтора года я могу позволить себе поспать на нормальных простынях и под настоящим одеялом и хочу насладиться этим в полной мере. – Он посмотрел на Машу, до сих пор стоящую у дверей. – Не бойся, никакого вреда я тебе не причиню. У меня сейчас одно желание – заснуть как можно скорее.

Маша открыла было рот, но Митя попросил ее отвернуться, пока он переодевается, и она покорно подчинилась. Повернувшись лицом к дверям, она слышала, как Митя тихо шуршит одеждой, потом скрипнули пружины, и ей позволили оглянуться. Подобрав юбки свадебного платья, Маша подошла к кровати, взяла в руки ночную сорочку. Митя лежал у стенки, повернувшись к новобрачной спиной. Маша вздохнула, сняла с головы свадебный венок и фату и отбросила на маленький столик в двух шагах от кровати, где стояли (Прасковья Тихоновна ничего не забыла) большой глиняный кувшин с квасом и стеклянный бокал с бурой жидкостью, пахнущей мятой и медом. Она еще раз оглянулась на Митю. Он по-прежнему лежал без движения, уткнувшись носом в стену, укрывшись по самый подбородок одеялом. Маша закинула руки за спину, чтобы расстегнуть многочисленные пуговички, и поняла, что сделать этого без чьей-либо помощи не может.

Она опустила руки и опять растерянно оглянулась на Митю. Что делать? Не сидеть же всю ночь на краю постели.