Грех во спасение

Ссора произошла за игрой, погибший был одним из приятелей Тимофеева, и он, конечно же, не хотел его убивать, но суд приговорил его к десяти годам каторги с последующим определением на поселение сроком на пять лет.

Четвертым был скромный и застенчивый поручик Илья Знаменский, осужденный на пять лет каторги за убийство своего отчима, издевавшегося над его матерью и молоденькой сестрой. В Москве Знаменского ждала жена с годовалым сыном, которого поручик еще не видел, мальчик родился после его отправки в Сибирь, и потому все его помыслы были направлены на ожидание амнистии по случаю двадцатипятилетия восшествия на престол Николая Павловича. По сравнению с другими Митиными товарищами Знаменский был не столь любезен и разговорчив и подходил к ограде лишь для того, чтобы поздороваться с Машей. Митя вскоре объяснил, что поручик сильно переживает разлуку с женой и, возможно, даже завидует ему. Но, несмотря на свое положение, молодые люди относились к Маше очень доброжелательно и пытались развлечь ее веселыми рассказами, шутками. Спешневич, у которого был прекрасный голос, пел ей старинные польские песни и постоянно грозился, если Митя немедленно не женится на своей невесте, непременно отбить ее у него.

Спешневич и Тимофеев должны были быть шаферами на свадьбе, и по этому случаю Мордвинов позволил им двухчасовой отпуск для участия в церемонии венчания и лишь после долгих просьб разрешил им также присутствовать на свадебном обеде. К сожалению, Знаменский подобной милости был лишен за какую-то мелкую провинность, и Маша договорилась, что его товарищи захватят для поручика пирогов и жареную курицу.

Мите же по случаю венчания даровались целые сутки отпуска. И Маша вместе с откровенной радостью испытывала приступы настоящего отчаяния, не зная, как себя вести, когда их с Митей оставят наедине. До свадьбы было чуть больше недели, и, как бы она себя ни успокаивала, что все это игра и не стоит воспринимать ее слишком серьезно, бедное сердце ее билось как загнанное, когда она представляла, что вскоре ей предстоит изображать из себя счастливую новобрачную, а потом провести целую ночь один на один с Митей, и при этом ничем не выдать себя, не возбудить подозрений не только у Мордвинова или Лавренева, но, самое главное, у Прасковьи Тихоновны.

Хозяйка только на вид казалась подслеповатой. Когда требовалось, она видела лучше молодой и тут же замечала все промахи своей постоялицы. Но если до этого Маша каким-то образом находила объяснение своим поступкам или странному поведению Мити в их первое свидание, то теперь предстояли более серьезные испытания. И если удастся без потерь перейти сей Рубикон, то осуществить сам побег, и она почти поверила в это, уже не составит особого труда.

26

Зима сломалась сразу.