Грех во спасение

– Он что, серьезно болен?

– Нет, сейчас он чувствует себя несравнимо лучше, то есть в декабре, когда я прощалась с ними, он выглядел молодцом, честное слово! И легче ему стало после того, как он поверил, что сможет вскоре встретиться с тобой.

Митя недовольно нахмурился, но ничего не сказал и лишь попросил продолжать рассказ.

В следующие полчаса Маша поведала ему во всех подробностях о своих попытках заполучить разрешение на поездку и о приключениях, пережитых ею во время слишком долгого путешествия.

Митя слушал ее, не прерывая, только в удивлении приподнимал брови да улыбался иногда изумленно, в особенности когда она рассказывала о поединке с волками и встрече с молодым бурятским тайши. Маша вынула из саквояжа три орлиных пера и протянула княжеский знак Мите. Он молча повертел его в руках, отложил в сторону и задумчиво сказал:

– Возможно, это пригодится нам в будущем.

Машино сердце дрогнуло от радости. Кажется, Митя уже не так решительно настроен против ее плана, и, вполне возможно, вскоре удастся окончательно убедить его в необходимости побега.

Маша продолжила свой рассказ, но кошки скребли у нее на душе. О двух событиях она так и не рискнула сообщить Мите. Это был случай с графом Лобановым и сцена в доме Недзельских. О последней она упомянула лишь вскользь, заметив, что кольцо Алине вернула и просила ее хотя бы написать письмо своему бывшему жениху.

При этих словах Митино лицо повело как будто судорогой, он закусил губу, но, заметив ее испуганный взгляд, улыбнулся и тихо сказал: «Когда-нибудь ты узнаешь, что было в том письме, которое она все-таки написала». Он еще сильнее сжал ладони Маши, и девушка поняла, что письмо было не слишком приятным, если не сказать хуже. Но почему тогда он ждал свою прежнюю невесту с таким нетерпением? Неужели он до сих пор любит Алину и ей совсем не на что надеяться?.. Маша поспешно отвела взгляд в сторону, испугавшись, что глаза выдадут ее.

Митя притянул ее ладони к своим губам и несколько раз ласково поцеловал, потом поднял на нее затуманившиеся глаза и виновато улыбнулся:

– Это все, чем я могу тебя на сей момент отблагодарить! Посмотри, – он распахнул ворот рубахи и показал висящий на шее образок. – Честно сказать, я всегда помнил о твоем обещании, но даже представить не мог, что ты сюда пожалуешь. И сегодня, когда вдруг увидел тебя на крыльце, а потом здесь, в доме, в домашнем платье, в этих пушистых носках, румяную с мороза, сердце у меня так и сжалось, сразу твои слова про каторжанина вспомнил...